В это время Олег Николаевич Сосковец проводил заседание Оперативной комиссии Правительства РФ. РАО «ЕЭС России» представлял заместитель президента акционерного общества Анатолий Иванович Барановский. На заседании рассматривался вопрос о повышении тарифов на электроэнергию, которые по нашим расчетам утверждала Государственная федеральная комиссия. В адрес РАО «ЕЭС России», в мой личный и Барановского прозвучала острая, но не совсем обоснованная критика. Сосковец предложил снять меня и Анатолия Ивановича с работы. Вездесущая пресса по-своему трактовала мое отсутствие на заседании, утверждая, что будто бы я специально спрятался от начальственного гнева.
Вернувшись с похорон брата, я стал продумывать возможные варианты исхода развязанной против меня борьбы и способы предотвращения негативных последствий для энергетики и для себя лично. В апреле 1994 года я собрал в городе Пятигорске руководителей всех наших энергосистем, электростанций, ремонтных и строительно-монтажных организаций. Мы всесторонне обсудили создавшуюся ситуацию, а затем подготовили и подписали документ о создании электроэнергетической ассоциации — «Корпорация «Единый электроэнергетический комплекс» («ЕЭЭК»). За образец мы взяли Ассоциацию энергетиков США.
Кое-кто тогда увидел в наших действиях тайный умысел: дескать, корпорация возникла не зря, ей отведена роль защитницы моей персоны. Корпорация была создана с целью оказания общественной защиты интересов входящих в нее юридических лиц, лоббирования интересов энергетики в Администрации Президента РФ, Правительстве РФ, Совете Федерации РФ и Государственной Думе РФ, в субъектах Российской Федерации. Главная ее задача — сохранение Единой энергосистемы России и ее элементов, сохранение строительно-монтажных, ремонтных и машиностроительных организаций и комплексов, призванных эффективно способствовать ее функционированию.
Естественно, исходя из задач ассоциации, президентом корпорации избрали меня. Коллеги мне доверяли, и я старался их доверие оправдать. Но суровый рык, раздавшийся вскоре из поднебесных сфер, не позволил мне долго пребывать на лаврах. Из подписанного В. С. Черномырдиным постановления Правительства РФ я узнал, что мне объявлен выговор. В этом же документе председателю совета директоров РАО «ЕЭС России» А. Ф. Дьякову предписывалось снять с работы А. И. Барановского.
Мне ничего не стоило выполнить правительственное постановление. Но во мне заговорила оскорбленная честь. Уволить Анатолия Ивановича — означало признать и свою вину. Обсуждение этого вопроса я вынес на заседание совета директоров РАО «ЕЭС России». Итог был такой: восемь человек (с превышением в один голос) проголосовали против увольнения Барановского. Я направил в Правительство РФ докладную, в которой сообщил об отказе совета директоров РАО «ЕЭС России» снять А. И. Барановского с должности заместителя президента РАО «ЕЭС России» и объявлении ему выговора.
«Строптивое» поведение коллегиального органа управления акционерным обществом стало причиной «необъявленной войны», которую развязал против меня Сосковец. Ее холодное дуновение я чувствовал буквально из каждой щели. Но идти к нему на поклон я не собирался. В это время я назначил вице-президентом — главным инженером РАО «ЕЭС России» В. В. Кудрявого, прошедшего под моим началом немало должностей. Я знал о неустойчивости характера Виктора Васильевича. Но не разглядев в нем тогда элементы карьеризма, о которых мне говорил управляющий Мосэнерго Серебрянников, когда ставил вопрос об освобождении Кудрявого с должности главного инженера Московской энергосистемы, я перевел его на должность начальника Главного технического управления Минэнерго СССР. Нестор Иванович оказался прав.
Прошло некоторое время, и я отправился вместе со «свеженазначенным» Кудрявым на заседание, которое по инициативе профсоюзов проводил Сосковец. В повестке дня стоял острый вопрос: о неплатежах по заработной плате на предприятиях Министерства атомной энергии. Профсоюзы требовали снятия с должности министра Виктора Никитовича Михайлова. Конечно, проблема неплатежей за электроэнергию была общей головной болью. Поскольку за выработанную на атомных электростанциях электроэнергию расплачиваться с ними должны энергосистемы РАО «ЕЭС России», то в этой ситуации всю вину за накопившиеся неплатежи по заработной плате своему персоналу Минатомэнерго возлагало, естественно, на нас.
Мои объяснения Сосковец выслушал спокойно, без каких-либо «накатов». Я доложил график погашения задолженности, с которым он согласился. Но представители профсоюзов были непреклонны и продолжали требовать снятия министра Михайлова с работы.
Обстановка была накалена. Сидевший рядом со мной В. В. Кудрявый все время теребил меня, выражая желание выступить на этом совещании. Я спросил его:
— Что нового ты можешь предложить в этой ситуации? Лучше сиди и слушай.