— Давайте сделаем так, — решил я тогда. — Берите мою машину и поезжайте в аэропорт. Вернемся к вопросу оформления документов по акционированию Иркутскэнерго немного позже.
Он уехал и с тех пор больше никак не реагировал на мои требования прибыть в Москву. Впоследствии мне стало известно, что его жена на самом деле была сильно больна и умерла месяца через полтора после нашей встречи с ним в Москве.
Губернатор Иркутской области Ю. А. Ножиков, накануне приезда Боровского в Москву, начал вместе с ним готовить документы на акционирование Иркутской энергосистемы в качестве самостоятельной региональной компании с передачей 49% акций Комитету по имуществу Иркутской области, что противоречило Указу Президента РФ.
Иркутскэнерго было акционировано по решению Малого совета Иркутской области, главы администрации Иркутской области и распоряжению территориального агентства Госимущества РФ. Комитет по управлению госимуществом Иркутской области утвердил план приватизации, в соответствии с которым 24,5% акций предполагалось передать в областную собственность и еще 24,5% — в уставный капитал создаваемого РАО «ЕЭС России». При этом 49% акций не были переданы в собственность Российской Федерации, как не было произведено и указанного в плане приватизации разделения пакета.
РАО «ЕЭС России» попыталось вмешаться ситуацию и направить ее в рамки, определенные Указом Президента РФ. В свою очередь, губернатор Ножиков с целью подтверждения правильности действий, выполненных субъектом Российской Федерации, направил иск в Конституционный Суд РФ. В постановлении высшей судебной инстанции России от 10 сентября 1993 года говорится, что положения Указа не противоречат нормам Конституции, однако президенту РФ и органам власти Иркутской области надлежит использовать согласительные процедуры для урегулирования возникшего спора по вопросу разграничения государственной собственности. При одном голосе «против» было принято обтекаемое решение: для выполнения Указа Президента РФ надо создать двухстороннюю согласительную комиссию, в которой представители Центра и субъекта Российской Федерации должны сами обсудить форму акционирования Иркутскэнерго.
Целый год Иркутская область саботировала процедуру создания согласительной комиссии. Правительство РФ и Государственный комитет по контролю над имуществом РФ проявляли к решению создавшейся проблемы минимум внимания, были почти безразличны. Хотя руководство РАО «ЕЭС России» продолжало «давить» на руководителей Иркутской области, оно так и не сумело заставить их выполнить Указ Президента РФ. Ведь в Договоре о разделении сфер полномочий и имущества между Центром и Иркутской областью, как субъектом Российской Федерации, подписанном Борисом Ельциным с одной стороны и Иркутской областью — с другой, не были четко прописаны разграничения в области электроэнергетики. Разграничения должны были бы вытекать из Указа Президента РФ об особенностях акционирования предприятий электроэнергетической отрасли, имеющего силу закона. Вопрос остается открытым до настоящего времени, но чем дальше, тем сложнее его будет решить.
Что же касается Боровского, то он, не принимая во внимание очевидные факты, продолжал наводить тень на плетень. Свою версию событий Виктор Митрофанович изложил 30 августа 2001 года во время выступления на вечере памяти академика Ю. Н. Руденко, организованном в Институте систем энергетики. Боровский, в частности, сказал: «В 1993 году, в период разбирательства в Конституционном суде РФ спора между Иркутской областью и Мингосимуществом РФ о незаконности изъятия каскада ангарских ГЭС и ЛЭП–500 из состава Иркутскэнерго в пользу РАО «ЕЭС России», я обратился к Юрию Николаевичу, тогда уже академику, за поддержкой. И он, как ученый, понимающий законы функционирования макросистем, и непосредственный создатель участка такой системы в Сибири и Иркутской области, оказал мне не только моральную поддержку, но и организовал техническое заключение в пользу Иркутской области, хотя понимал, что в лице президента РАО «ЕЭС России» Анатолия Дьякова получит в этом случае противника». Вот так — коротко и ясно.