Понимая причины сложившейся ситуации, я старался не поддаваться на провокации, сдерживал себя. Это было необходимо, поскольку мои противники только и ждали, чтобы я сорвался и подал заявление об уходе. Собрав в кулак всю свою волю и терпение, я продолжал выполнять функции председателя совета директоров, нейтрализуя, по мере возможности, последствия неправильных решений, которые бы могли отрицательно повлиять на работу Единой энергосистемы страны. Именно здесь, на профессиональной площадке, которой я посвятил всю свою жизнь, происходили события, способные повергнуть в шок любого, кто мало-мальски разбирался в проблеме.
Большую тревогу вызывал у меня, например, ход выполнения планов капитального строительства и ввода новых мощностей. Принятые Бревновым решения об уменьшении объема инвестиций в связи с исключением из тарифа инвестиционной составляющей — это были еще цветочки. Страшное состояло в другом — в отсутствии у новой команды желания предпринимать практические шаги, которые были бы направлены на повышение надежности работы Единой энергетической системы, выполнение ранее принятых планов и обязательств. Отсутствие у нового состава правления РАО «ЕЭС России» какой бы то ни было технической и экономической политики привело к тому, что при прохождении зимнего максимума нагрузок частота электрического тока в энергосистеме снижалась до критического значения — 49,2 Гц. На грани аварийного отключения оказались атомные станции, что могло привести к лавинообразному разрушению Единой энергосистемы. 17 декабря 1997 года возникла чрезвычайная ситуация с энергоснабжением в Краснодарском крае, вызванная срывом сроков завершения строительства новой ВЛ–500 Центральная — Дагомыс. Во второй половине декабря на грани потери устойчивости оказалась и Объединенная энергосистема Северного Кавказа. Следствием срыва планового задания по вводу участка ВЛ–500 Гусиноозерская ГРЭС — Петровск-Забайкальский стала также чрезвычайной ситуация с энергообеспечением Читинской области и Дальнего Востока.
Все это вызывало огромную тревогу, ибо возникало на фоне неотвратимого процесса исчерпания ресурса большей части оборудования электростанций и сетей. Резко снизились вводы новых мощностей в электроэнергетике. В 1997 году было введено 632 МВт энергомощностей, что в два раза ниже уровня 1996 года. Впервые не было ввода новых мощностей на федеральных электростанциях. Ввод высоковольтных линий электропередачи составил лишь 230 км, что в пять раз меньше уровня 1996 года. Финансирование НИОКР по отрасли снизилось на 30%. Разве всего этого не достаточно, чтобы обжечь горькой болью сердца огромного числа людей, посвятивших всю свою жизнь энергетической отрасли?
Особую тревогу вызывало то обстоятельство, что задолженность самого РАО «ЕЭС России» перед федеральным бюджетом к концу 1997 года составила 550 млрд, рублей. В связи с этим для выяснения причин такой задолженности и для принятия срочных мер по ее погашению к нам приезжал сам Председатель Правительства РФ В. С. Черномырдин. В ходе серьезного разговора он потребовал изыскать деньги во что бы то ни стало.
Для погашения задолженности правление, в нарушение Устава, без ведома совета директоров, взяло кредит в Сбербанке России и Инкомбанке. В качестве гарантий под кредит были заложены активы РАО «ЕЭС России» — акции акционерных обществ Ленэнерго, Свердловскэнерго и самого РАО. В договоре не был определен источник погашения кредита, зато подробно расписан механизм реализации заложенных акций через аукционы. При этом стороны договорились: в случае возникновения споров не обращаться в Арбитражный суд, а разрешать их с помощью посредников.
По стечению обстоятельств в тот же период член правления РАО «ЕЭС России» Кисляков без ведома совета директоров РАО подписал сАО Свердловскэнерго протокол о передаче последнему в аренду с правом выкупа Рефтинской ГРЭС. Эта комбинация по отчуждению собственности стала лакомым кусочком для частной американской инвестиционной корпорации «Access Industries Incorporated», которая с 1996 года владела угольным разрезом «Богатырь» и с которой давно сотрудничал Бревнов. Такая же участь ожидала и суперсовременную Северо-Западную ТЭЦ, пуск которой был заморожен из-за прекращения финансирования.