Рано утром Геннадий Удовенчик, Владимир Пупков (муж работницы планового отдела РЭУ Ставропольэнерго) и я в честь знаменательного события в моей жизни решили совершить восхождение на Эльбрус. Это была, наверное, самая большая дурь, которую я мог когда-либо сделать.
Пошли мы не там, где были проложены маршруты, а какими-то неизвестными тропами. Не добравшись до отметки четырех тысяч метров, повернули обратно. Спускаться было еще тяжелее, чем подниматься. Когда мы спустились, было темно. Нас ждали. Моя молодая жена стояла молча, потупив голову. Рядом с ней, безмолвным укором Геннадию, маячила в сумерках его беременная жена. А жена Пупкова, третьего «героя», не обращая внимания на уважаемую публику, от всей своей щедрой на эмоции русской души крыла непутевого муженька — и нас вместе с ним — самыми последними словами.
Спустя четверть века мы с Тамарой Федоровной отдыхали в Кисловодском санатории «Красные камни». В один их последних дней июня мы поехали в Приэльбрусье, разместившись на санаторной базе 4-го Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. Едва мы расположились, как к нам приехали наши энергетики из Каббалэнерго, предложившие отметить здесь рядом нашу встречу, наш приезд на родину «торжественно, по-кавказски». Но какой в горах праздник без барана, шашлыка и шурпы? Перейдя по мосту через реку Баксан, мы оказались на красивой площадке. Знакомое место… Да это же тот самый альплагерь, где мы в ночь с 30 июня на 1 июля 1962 года, делившую год пополам, как прямой пробор волосы, отметили экспромтом свою свадьбу! На том же, памятном для нас, месте — у подножия седоглавого Эльбруса, в то же самое время года, но спустя двадцать пять лет, мы отметили и серебряную свадьбу — и тоже в кругу энергетиков. Наверное, это — судьба!
Накануне свадьбы моя мама, Анастасия Андреевна, нашла нам с Тамарой квартиру в станице Горячеводской, неподалеку от ресторана «Колос». Это была девятиметровая комнатка, в которой мы, уже после свадьбы, поставили двухконфорочную железную печь для отопления и приготовления пищи. Платить за комнату пришлось немалые по тем временам деньги — 25 рублей в месяц. Мы с Тамарой реши ли сразу после свадьбы жить самостоятельно.
Официальные свадебные торжества состоялись в Константиновке, в доме Тамары. Столы были накрыты на улице под навесами. Члены горкома комсомола, которым четыре километра пришлось идти пешком, из процедуры вручения подарков устроили настоящий театр. Подражая восточным караванам, они друг за другом вносили подвешенные на шестах большие коробки, долго их распаковывали, вытаскивали огромный объем мятой оберточной бумаги. А затем, к бурной радости гостей, доставали со дна… какой-нибудь поднос с двумя ложками. Подарки были дешевые, но были дороги их внимание и радость за нас.
Утром участники свадебного пиршества устроили велосипедные гонки по станице. Геннадий упал, разбил лицо, посадив себе под глазом огромный «фонарь». Некоторые гости по неосторожности порвали одежду. На этом торжестве с моей стороны присутствовали мама, брат Александр с женой Раисой и тетя Матрена Афанасьевна. Мама меня сразу предупредила, что будем организовывать свадебное торжество и у нее дома в Марьинской.
На свадьбу в Марьинской собрались около 200 родственников, друзей и близких знакомых. Из города Орджоникидзе приехал мой дедушка, Андрей Иванович Акулов, со своей женой, бабушкой Евдокией. Из Пятигорска на свадьбу мы выехали с другом Геннадием и его беременной женой на автомашине ГАЗ–51 с двумя кабинами. За станицей Зольская в машине застучал мотор. Что делать? Идти пешком пятнадцать километров, да еще с беременной женщиной? Дорога была пуста — движения никакого. Тамара с Мариной стали мыть руки и ноги в небольшой протоке реки Золка. Прошло минут сорок — и вдруг показалась до краев загруженная пшеницей бортовая автомашина, ехавшая в нашу сторону. Водитель вошел в наше положение и помог женщинам и нам забраться в кузов — прямо на зерно. Разве это не символично: молодая семья, сидя на зерне, въезжает на свадьбу в родную станицу мужа, где веками люди все свои силы отдавали хлебу и ценили его превыше всего. Хлеб — всему голова!
Когда свадьба была в самом разгаре, отчим Тамары, Леонид Сергеевич, выпив спиртного, приревновал Удовенчика к моей теще, выделявшейся среди других женщин молодостью и красотой. Позже я тоже допустил в ее адрес высказывание, вызвавшее чувство неловкости и смущения у всех присутствующих. Жизнь подчас лепит ситуации из самого невообразимого материала. Однажды, когда я работал главным инженером Кавминэнерго, мы собрались у тещи (не помню уже по какому поводу). За столом были Леонид Сергеевич, моя мама, Инна Семеновна, Тамара и я. Неожиданно теща, обращаясь к моей маме, пожаловалась, что я ее не называю мамой. Тогда я посмотрел на тещу и тихо произнес:
— Ну, как мне называть вас своей мамой? Ведь вы еще в таком возрасте, что я могу в вас и влюбиться.