Я устала от бесконечной череды женихов и рассказала отцу всю правду. Сказать, что он был в ярости, значит не сказать ничего.
Он выгнал меня из дома. Банальный финал банальной истории. Дальше по закону жанра идёт история о бедных молодых людях, которые в полной нищете упиваются своей любовью, но Алтон не был беден. Он был сыном знатного человека, имел хорошее состояние и родословную, и только сам чёрт знает, чем он не устраивал моего отца.
Мы построили поместье, наняли слуг и зажили спокойной семейной жизнью. Через некоторое время родился Бродерик – чудесный мальчик, хотя и не такой ласковый, как мы ожидали. А когда у нас родилась дочь… что ж, видимо это была расплата за мой выбор.
Девочка родилась больной, она не была уродом или инвалидом в полном смысле этого слова, но до совершеннолетия ей не было суждено дожить.
Я была беременна Дарианом, когда она начала увядать. Ей не исполнилось и пятнадцати. И тогда, в минуту наивысшего отчаяния, появился он. Красивый молодой мужчина, утверждающий, что нашу девочку ещё можно спасти.
Алтон в гневе хотел вышвырнуть его, считая, что это ещё один проходимец, желающий нажиться на горе родителей. Но я не дала ему это сделать. Возможно, это была моя самая худшая ошибка. А их было немало, поверьте.
Надо было выгнать сомнительного незнакомца, как только он оказался на пороге, но Джон обещал нашей дочери жизнь, и для меня этого было достаточно.
Я дала своё согласие, заключила сделку. И тем самым прокляла свою семью.
Одним из главных условий сделки был наш переезд в Нортвуд. Кто-то должен был прикрывать их грязную шайку. Если бы поместье досталось в руки людям несведущим, их секта рано или поздно выплыла бы на поверхность, а этого Джон хотел меньше всего.
Мы были его прикрытием, а он за это поддерживал жизнь в нашей Джанет. Вот только именно поддерживал, и не жизнь, а скорее существование. Прошло больше двадцати семи лет, а она не сказала ни слова. Иногда я вообще сомневаюсь, слышит ли она нас.
Джанет не умерла, но и не жива в том смысле, в котором нам бы хотелось. Теперь моя девочка больше напоминает живого мертвеца. Ни чувств, ни эмоций, один лишь взгляд, направленный сквозь тебя.
Иногда я думаю, что было бы лучше расторгнуть наш контракт и спалить до тла это место, лучше уж смерть, чем подобное существование. Но потом я вспоминаю, что при расторжении нашего контракта я потеряю всё, и тогда моя решимость мгновенно тает.
А ведь Дариан даже не знает, что у него есть сестра. Мы держим Джанет в нижних помещениях поместья, даже слуги не знают, что она там.
Алтон скончался вскоре после того, как мы заключили с Джоном контракт, его сердце не выдержало видеть дочь такой. С его уходом единственным, кто разделял мою тайну, стал Бродерик.
Он прекрасно знает, что происходит, и мне даже кажется, что он связывается с Джоном. Мне совсем не по душе подобный союз, но это ещё одна плата, которую приходится платить.
Элоиза была спокойна, но в уголках её глаз уже начинала скапливаться предательская влага. Голос Тома слегка смягчился.
– Вы сами осознаёте, что ваш договор приносит больше вреда, чем пользы. Почему же вы до сих пор не набрались смелости дать этому нестареющему ублюдку под зад?
Элоиза покачала головой.
– Вы не понимаете. Я ненавижу Джона всем сердцем, но я никогда не рискну пойти против него.
Том в порыве встал с кресла.
– Но как же так?! Что сложного просто рассказать об этой секте? Если я начну говорить, меня сочтут за умалишенного, но если мои слова подкрепят слова достопочтенного семейства, уважаемого в городе…
– Тогда всё равно ничего не получится.
– Но почему?
Том снова сел.
– Вы думаете, он смог бы просуществовать столько лет, если бы всё не было тщательным образом спланировано? Джон опутывает своей паутиной весь город. Члены его культа повсюду: городской священник, начальник полиции, даже несколько членов городского совета. Когда вы начнёте говорить, вас просто по-быстрому устранят.
Том уронил голову на руки и глубоко вздохнул.
– Не могу сказать, что не ожидал услышать нечто подобное, но как вы можете говорить об этом так спокойно?
Элоиза пожала своими узкими иссушенными временем плечами.
– Привыкнуть можно ко всему, особенно если такое происходит с тобой каждый день. Меня далеко не всё устраивает, но со своей участью я как могла смирилась.
– Но ведь так нельзя! Надо бороться! Неужели вы хотите, чтобы ваша семья жила вот так? Чтобы ваша дочь была заперта в вечно умирающем теле, не способная даже говорить? И если уж на то пошло, почему вы так уверены, что ваша дочь жива? Что Джон не поддерживает лишь её оболочку?
Элоиза резко встала.
– Довольно!
В её глазах был гнев, который вытеснялся безграничной болью.
– Думаете, я не думаю об этом каждый чёртов день? Я устала от того, что первая мысль, приходящая мне в голову при виде дочери, здесь ли она. И я бы предпочла, чтобы мне не напоминали лишний раз об этом.
– Но я буду это делать. Буду, если это приведёт вас к решению покончить со всем этим кошмаром.
