— Точно. — Ее подруга видит ее насквозь, как стеклянную. — И ты права, все это здесь типично для Роберта. Словно он где-то оставил свою короткую подпись. Мне кажется, что он появится снова. Он уже вчера был здесь. — Страх Дерии медленно, но неудержимо уступает место злости, от которой ей становится тяжело говорить. Больше всего ей хочется разбить оставшуюся посуду, расшвырять всю мебель и, в конце концов, все сжечь. Это так или иначе уже не ее дом, поскольку ей таким образом продемонстрировали, что вся безопасность, которую она здесь ощущала, была плодом ее воображения.
— Но, кажется, здесь ничего не исчезло или как? — спрашивает Солнце.
Дерия качает головой. Затем все же задумывается:
— Я не знаю, — вслух размышляет она. — Здесь лежал текст, который написал Якоб. Я не могу его найти. Сначала я думала, что куда-то сунула его. Но теперь я думаю, что его украли.
Представление о том, что взбешенный от ревности Роберт будет читать рукопись Якоба, настолько неприятно, что у нее все начинает чесаться.
— Я должна предупредить его. Не дай бог, чтобы Роберт что-нибудь с ним сделал.
— Ты думаешь, он способен на это?
— Неужели после всего, что здесь произошло, я могу сказать «нет»?
Пусть даже у Дерии есть более веская причина, чтобы позвонить Якобу: отвечает только автоответчик. Дерия вынуждена оставить сообщение и посылает еще смс, на тот случай, если он не знает, как прослушать сообщения на автоответчике. Едва она успела отослать смс, как зазвонил телефон у нее в квартире. Она упорно говорит в трубку «да?», но думает о том, что ничего не будет слышно, но в этот раз кто-то отвечает.
— Ой-ой. Ты что, опять злишься? — Это Надин. Голос у нее раздраженный не меньше, чем у Дерии.
— Извини, — бормочет Дерия. — Просто у меня неприятности.
Не успев сказать двух последних слов, она понимает, что совершила ошибку. И буквально видит, как Надин закатывает глаза.
«Да-да, Дерия. А теперь серьезно. Ты всего лишь официантка в кафе и кассирша. Какие там могут быть неприятности? Это всего лишь подработка для школьников и ничего больше. Она точно не может быть причиной стресса. Тебе нужно найти настоящую работу».
Надин работает секретаршей в бюро и зарабатывает не больше Дерии. А для фирмы своего мужа она к тому же принципиально работает без зарплаты, потому что Свен экономный человек. Зачем платить кому-то, если можно спихнуть работу на свою женушку? Кроме того, Надин не упускает возможности упомянуть, что она не рассматривает работу Дерии всерьез. Дерии уже пора решить, чего она хочет.
«А, собственно говоря, зачем? — упрямо думает Дерия. — Почему я не могу решить это в следующем году или через десять лет? Почему я в данный момент не могу принять решение, что довольна своими работами? С каких пор это аморально?»
Она ни у кого не берет денег и может сама оплачивать все свои счета — в большинстве случаев вовремя. Какое дело Надин до того, какой жизнью она живет?
— Я, собственно, звоню тебе не для того, чтобы продолжить наш бабский вздор, — говорит Надин.
— Это был спор, — отваживается Дерия поправить ее. Без сомнения, это рискованно, потому что Надин не любит, когда ее критикуют. Но отвращение Дерии к таким сексистским замечаниям, как «бабы» или «вздор», перевешивает.
Надин замолкает ненадолго. Затем она говорит:
— Все равно. Я звоню тебе не затем, чтобы ссориться с тобой. На фирме сейчас дела тоже не очень. Свену приходится работать с клиентами Роберта, а я, помимо своей работы, еще должна помогать ему.
Значит, Роберта, как и раньше, найти не удалось.
— А тут еще свекор со свекровью приехали и поселились у нас. Они хотят нам помочь с поисками Роберта. Но ты ведь знаешь их. Вольфганг ворчит на всех и на все, что движется, а Аннабель… Аннабель, она и есть Аннабель.
Наверное, мать Роберта уже проплакала Надин все уши. Дерия была от души рада, когда после развода Аннабель объявила себя ее бывшей свекровью и по всей форме попросила ее после всей той боли, которую она причинила семье, никогда больше не поддерживать с ней контакты. Так что Дерия знала свое место, ей не нужно было ломать себе мозги, будет ли прилично послать Аннабель цветы ко дню рождения и открытку на Рождество. В глазах ее бывшей свекрови это выглядело бы просто издевательством.
Обычно Аннабель и Вольфганг не сильно интересовались делами своих сыновей — их собственные дела были гораздо важнее, — за исключением возможности что-нибудь изобразить для окружающих, какие они сердечные, добрые и достойные любви родители. Исчезновение Роберта, скорее всего, очень удачный повод для этого. Дерия может представить в красках, как Аннабель пишет в «Фейсбуке» заявление об исчезновении Роберта и получает удовольствие от своих же исполненных страха фраз в комментариях.
— Я могла бы на один раз после обеда взять их на себя, — говорит Дерия почти всерьез. — Но ни один из них больше не хочет меня видеть.
— Я знаю, от этого они не отступятся, очень сожалею, но там ничего не сделаешь.
— Ничего страшного. — И вообще ничего плохого.
