— Я и не представляла, что отдых может быть таким волнующим. — Джильда буквально утонула в шезлонге, стоявшем на балконе ее номера. Шел пятый день их пребывания в «Монфлери». Они только что позавтракали. — Больше всего я хочу, чтобы в моей жизни больше ничего не менялось.
— Это твоя самая лучшая идея за последнее время, если не считать идеи об отпуске. — Шеридан показал на шезлонг рядом с Джильдой. — Сегодня мы будем до вечера жариться на солнышке.
Прежде чем она поняла, что означало это высказывание, он уже снял рубашку и бросил ее на пол, потом расстегнул брюки, и они тоже соскользнули по ногам вниз. Джильда нервно сглотнула, во рту у нее пересохло. Черт возьми, в последнее время она часто видела его на пляже в плавках, но тогда он был отчужденнее и дальше. Теперь же, глядя на освещенное солнцем мужское тело, Джильда страстно желала пощупать пальцами перекатывающиеся под кожей сильные мышцы.
Шеридан неподвижно стоял рядом, возвышаясь над девушкой. Брюки валялась на полу, кольцом окружая его ступни. Джильда каждый день встречалась с Уордом, но теперь стала для него не только исполнительным директором и хорошим товарищем, но и страстно желанной женщиной. Он вспомнил, какое это наслаждение — обнимать ее.
Джильда как зачарованная смотрела на его плавки.
— Если ты простоишь так еще секунд тридцать, вроде бы одетый, тебя задержат за оскорбление общественной нравственности… за злостное нарушение общественной нравственности…
Не говоря ни слова, он крепко взял ее за руку и повел в комнату. Они оказались в его спальне. Шеридан остановился рядом с Джильдой и внезапно повернулся к ней лицом. Руки его скользнули ей под блузку, ладони ласково легли на груди, нежно их поглаживая. Прикосновение казалось Джильде нескончаемым. Пальцами Шеридан слегка сжимал соски, а она, оставляя на его теле следы своих острых ногтей, стянула с мужчины плавки.
— Нет, подожди, — задыхаясь, прошептал Шеридан. Он крепко взял ее за запястья и повел к кровати. Они почти упали на постель, освобождаясь от остатков одежды. Влюбленные буквально таяли от взаимных прикосновений и успокоились, только когда соединились.
— Это… так хорошо… — Мужчина прижимался к девушке всем телом, чтобы ощутить ее всю — желанную и прекрасную.
Джильда, обняв Шеридана, ласково заставила его лечь сверху и войти в себя. Постепенно они нашли общий для них ритм, дыхание прерывалось стонами, движения становились все быстрее, пока они не достигли обоюдной цели — всепоглощающего экстаза, когда сдерживаемое до поры любовное томление взорвалось, как вулкан.
— Пожалуй, сегодня нам не придется попользоваться солнышком, — пробормотала Джильда, когда они с Шериданом вынырнули из глубин наслаждения. Оба они испытывали ни с чем не сравнимое удовлетворение.
— Я буду твоим солнцем, — произнес Уорд, слегка отодвигаясь от нее и одновременно покрывая поцелуями лицо девушки.
— О, вот я чувствую твои лучи, солнышко… — Она вздохнула от наслаждения и радости. — Будем надеяться, что не набегут тучи и не закроют тебя…
Шеридан снова прижался к Джильде всем телом.
— Метеослужба сообщает, что вечером ожидается солнечная безоблачная погода и температура продолжает повышаться…
В тот день они действительно так и не смогли принять солнечной ванны на балконе. Но зато ласки и любовь, которым Джильда и Шеридан посвятили вечер, ночь и утро, наполнили их воспоминаниями, доставляющими радость на протяжении всего оставшегося отпуска.
Вот и опять наступило жаркое послеполуденное время, и снова влюбленные на своем общем балконе. С моря дует легкий бриз, который вместе с полотняным навесом несколько остужает жар летнего южного солнца. В высоких стаканах медленно тает лед. Джильда, прищурившись, смотрит на морскую гладь сквозь солнцезащитные очки. Шеридан листает газету.
— Вот… девяносто пять процентов всех людей хотели бы выиграть в лотерею плавательный бассейн!
Джильда скосила глаза в газету.
— Вот это я и называю истинной простой жизнью!
В гостиной зазвонил телефон, и девушка инстинктивно поняла, кто это. Она уже опасалась самого худшего. Их отпуск заканчивался.
Миллер пропустил мимо ушей возражения исполнительного директора относительно того, что актер еще нуждается в отдыхе, и потребовал передать трубку Уорду. Заскрежетав зубами, она сделала это, и Шеридан, сказав семь раз подряд «да», повесил трубку.
— Ты бы мог спокойно отдохнуть еще неделю. — Джильда никак не могла смириться с мыслью, что Шеридан согласился на свой немедленный приезд. — Группа могла еще несколько сцен отснять и без тебя.
Он пожал плечами.
— Миллер безусловно настаивал на том, что в Гонолулу мне обязательно надлежит сниматься в первую очередь.
Джильда тяжело опустила на стол стакан с виски.
— Он не Бог, черт бы его подрал!
Шеридан взглянул на море.
— Это точно, но кто осмелится сказать ему это в лицо?
Судьба словно решила испытать на прочность способности Шеридана и Джильды переносить трудности, подкидывая им проблемы одну за другой.
