– Вы ошибаетесь, Иван Васильевич. Я взрослый и независимый человек. Мое здоровье исключительно моя забота. Я должна была адекватно оценивать ситуацию и снизить нагрузку. Сказать об этом. Вы не царь и не бог, чтобы следить за мной. Тем более… Тем более что вы сами говорили о том, что я слишком много внимания уделяю не тем вещам!
Мы схлестнулись взглядами, и готова была поспорить, каждый из нас вспомнил тот разговор в парилке, что и стал причиной нашей… Назовём это ссорой, что ли.
– Катерина, я был бы признателен, если бы ты умерила свой пыл. Я не собирался тебя оскорблять или…
– Но вы это сделали. Тем больше мне обидно, что…
Осеклась. В запале чувств я чуть было не ляпнула лишнего. Слишком эмоциональной я становлюсь рядом с ним. Слишком нервной и плохо контролирующей ситуацию.
Так нельзя!
Он смотрел вдумчиво и спокойно, но я каждой клеточкой своего тела ощущала внутри него борьбу. От напряжения прикусила губу и отвела взгляд.
Вот так вот… Собираешься высказать и потребовать больше не платить за палату, а выходит все совсем иначе. Выходит то, что внутри спрятано за семью печатями.
– Катерина…
Он скорее прохрипел мое имя, а я резко перевела на него взгляд. И столько всего читалось на его лице. Столько всего хотелось спросить у него в связи с этими прорвавшимися вовне эмоциями, но имела ли я право?
Его прошлое висит даже не над ним, надо мной. Как-то так сложилось, что я стала частью событий, развернувшихся задолго до нашего знакомства, но… Определивших и мою судьбу тоже.
Он схватился за волосы и спросил:
– Что мы с тобой творим? Взрослые же люди.
Пожала плечами, глядя на него как заворожённая. Сейчас что-то решится. Не знаю почему, но сердце сжалось в предвкушении. Здесь были и страх, и боль, и надежда…
Только вот ее придётся задушить на корню, потому что мы не имеем права на эти чувства…
– Да, не стану скрывать, что, когда я увидел тебя, интерес ты вызвала не только как игрок.
Я затаила дыхание. Это что же… Признание? А как же остальное? Как же его слова в парилке?
– Но вы сказали тогда…
Мне страшно было даже подумать о том, куда приведёт этот разговор. Но предательское сердце уже затрепетало. Оно дернулось несколько раз навстречу, и только тело спасало меня от того, чтобы оно не бросилось навстречу этому человеку, но…
– И я не собираюсь менять своё мнение. Что бы и как бы между нами ни происходило вне площадки, я не имею права даже думать о том, чтобы выйти за рамки профессиональных отношений. Ты понимаешь это?
Он встал. Резко, порывисто, явно не в силах держать эти чувства в себе. Он говорил, а я не могла не смотреть ему прямо в глаза. Глаза, которые говорили мне совсем не то, что я слышала.
– Я не могу рисковать ни тобой, ни твоей жизнью. Да, я сорвался, но от себя обещаю, это не повторится. Я только прошу тебя: забудь все, что я здесь сейчас скажу. Забудь и не провоцируй, не рассчитывай ни на что, кроме вышки. Я сделаю все возможное, чтобы в конце этого года у тебя был контракт, но взамен ты должна вычеркнуть любой намёк на неправильные отношения между нами.
Я понимала, о чем он. О том, что случилось в его прошлом. О том, что была какая-то другая, которой все это он позволил. Вышел за те самые запретные рамки и разочаровался.
Дура ты, Омарова. Радоваться должна. Не этого ли ты так хотела? Работать, получать результаты? Исполнить самую сейчас заветную и дерзкую мечту? Доказать себе и другим, что волейбол – это не просто баловство?
Тогда почему так хочется плакать…
– Ты прекрасная, талантливая, ты достойна всего, что у тебя будет. Но не надо лезть на рожон и позволять это мне. Жизнь уже доказала, что я слаб. Что не справляюсь с такими эмоциями. Поэтому помоги мне, Катя. Останавливай меня и не давай переходить черту.
После этих слов он просто подошёл. Даже не заметила, как встала. Встала и трясущимися руками коснулась его лица. Так близко. Так близко и одновременно с этим далеко.
Ну почему все так сложно? Почему мы вроде бы признали свои слабости, свои чувства, но не имеем права их показать. Не имеем права позволить себе этого?
Он приближался, и в моей душе родилось до странного дерзкое желание. Вот так, один раз разрешить эту малость. Одно крохотное касание, которого никто и никогда не увидит. Никто не узнает, а мы сделаем вид, что его не было…
Его аромат, его губы… Все было так близко, но потом в голове алой стрелой пронеслось: «Я по кускам собирал его…».И в последний момент я отвернулась…
– Хорошо, я не позволю.
Тихие слова, поставившие точку. Слова, которые мне будут теперь сниться в кошмарах. Потому что их произнесла я, заклеймила своё согласие помочь ему, помочь себе…
– Спасибо.
Он выдохнул это мне в висок и коротко коснулся его губами. А затем ушёл. Его шаги вонзались в мою душу, как и хлопок двери. Осела на койку в странном опустошенном состоянии. Мы же все делаем правильно? Да?
Я не собирался возвращаться в больницу. Знал, что она станет задавать вопросы, выяснять отношения. Жора вскользь упоминал о ее попытках отказаться от палаты.
