Но у него было своё мнение на сей счёт. Он все ещё относился к Катерине с недоверием. Не навязывал мне своё мнение, но иногда человеку даже говорить не надо, чтобы все поняли его отношение к делу.
Я добавил ее в чёрный список на телефоне. По-настоящему«мужское» решение. Поступок, которым я не просто не гордился… а был слегка противен самому себе.
Но я не хотел с ней разговаривать. Мне попросту нечего было ответить Кате. А потом все полетело к чертям собачьим. Снова. Благодаря слишком деятельному другу.
Жора никогда не отличался заботой или правдорубством. Что на него нашло, не знаю. Но после утренней тренировки, как раз когда мы с Ирмой обсуждали новую форму, он позвонил и признался, что у него только что состоялся не самый простой разговор с Катериной.
Забыв про капитана женской команды, я потребовал вывалить подробности. В итоге все закончилось разговором на повышенных тонах, где я настоятельно рекомендовал ему извиниться перед девушкой.
Положив трубку, я наткнулся на заинтересованный и какой-то немного отстранённый взгляд Волобуевой.
– Жора, что ли, там работает? Я думала он уехал.
– Вряд ли разрыв отношений с тобой заставит его бросить любимую работу.
Она смутилась, что с девушкой бывало крайне редко. Тут уж я имел право на подобные реплики. Потому что знал некоторые подробности их истории и то, как Ирма с ним обошлась.
– До вечера, мне надо ехать.
Я взглядом указал ей на дверь. Она и не сопротивлялась. Выбежала, оставив меня наедине с растрёпанными чувствами. Это же Катя. Конечно же, она обо всем догадалась и теперь, вне всякого сомнения, включит своё упрямство.
А к чему оно может привести, уже не секрет. Надо ехать, надо поговорить с ней. Объяснить, что не стоит…
Что не стоит? Не стоит придумывать себе того, чего нет? Да просто оба мы понимаем, что все есть. Что странные, нелогичные и запретные чувства не должны были зарождаться между нами.
Целый час я пытался принять правильное решение, мечась как зверь в клетке. Пока просто не сел в машину, чтобы вскоре оказаться возле больницы.
Жора звонил, а я пока решил выйти в радиомолчание. Потому что идти к ней означало вывернуть душу. Означало признать свои слабости, обнажить чувства.
Чувства – это моя слабость. Да, была Диана. Черноволосая, яркая, смеющаяся и до боли в сжатых кулаках манящая. Я думал, что любил ее. Той самой, сумасшедшей первой любовью, ради которой весь мир можно спалить.
И я спалил. Свой мир. Когда увидел ее в постели в другим. Когда собирался уехать, обдумать, а она не дала. Просто показала все то дерьмо, что вылилось из неё.
Вот его-то я и не заметил. А сейчас. Стою под окнами больницы совершенно другой девушки. Чушь собачья, что их вообще можно сравнить. Они никогда не смогут быть похожими, пересечься…
Да вот только впервые за много лет в голову приходило, что Диану я не любил. Помешался скорее. Вот так вот вырос в одно мгновенье и думал, что вот оно.
У меня же все было! Юность, сборная. Место в составе на олимпиаду. Я должен был стать самым молодым игроком, который туда попадёт. Талант, самородок…
А потом тела моего брата и любимой девушки в одной постели без вариантов, чем они там занимаются. Потом разговор с ней. Ее мнение, что я никчёмный, зацикленный на самом себе и вообще бесперспективный. Она же ещё не знала про олимпиаду…
Я должен был ей сказать в тот вечер, сделать сюрприз. А в итоге с чокнутой головой гнал под двести. Про таких говорят: до ближайшего кювета.
И я в нем оказался.
Благо Жора ехал за мной. Успел вытащить и оказать первую помощь. Случайности не случайны. А потом больницы и вердикт: мне больше никогда не выйти на площадку.
Я больше никогда не вернусь в большой спорт, даже если ходить смогу, уже будет чудом. Ходить-то я смог… Но после месяцев, проведённых в одинокой палате, словно там и остался.
Счастливым молодым парнем, которого в столь юном возрасте позвали на олимпиаду выступать за свою страну. Собиравшегося жениться на любимой. Вбить шальному брату в голову, что он тоже может всего этого достичь, у него все данные для этого есть…
Но второй раз в жизни случилась трагедия, и кажется, я ее не пережил. Поэтому не имею права навязывать ей свою судьбу. Не имею права портить будущее.
Нет. И я пошёл. Сказал ей все, что думаю. Смотрел в ее глаза, читая как открытую книгу. Открытую и самую желанную. Катя смотрела своими пронзительными глазами, и я понимал…
Если сейчас она хоть одним словом, движением даст согласие, то я сорвусь. Снова окажусь слабым. Улечу с ней в эту бездну, где есть она и я. Но Катя не подвела…
Моя спокойная, тихая Катерина, что смотрела из-под густых ресниц с осторожностью несколько лет назад в нашу первую встречу. Да, я слаб, но у меня есть она.
Моя сильная, храбрая девочка, что взвалила на себя такой груз: замуровать нас. Я чувствовал, как бьется ее сердце, и видел в глазах боль. Она бы попробовала, тоже сорвалась,несмотря на совсем недавний жуткий опыт.
Но хорошая девочка в ней всегда побеждает. Это я уже понял. Всего пара минут… Я покинул ее.
