Старкальд затянул рукав и показал непроходящие черноватые отметины у локтя — там щупальца стискивали его.
— Знаешь ты его слабые места?
— Нет. Ни огонь, ни сталь его не берут.
— Тогда, пока не поздно, уходи из города, Старкальд. Отыщи Аммию, если сможешь. Мы послали за ней еще многих отважных свартов, но никого из них княжна не знает. На западе ее нет, все наши люди возвратились оттуда целыми и невредимыми. Югом шел ты, и вернее всего, наткнулся бы той дорогой на Палетту. Я убежден отчего-то, что ведьма поехала к Загривку, но не в сам город. Она повернула куда-то.
— Я бы мог уехать сейчас, но со мной человек, он сильно ранен.
— Мы позаботимся о нем. Поезжай лучше теперь же, пока еще можно. Сивур даст тебе в дорогу чего нужно.
Старкальд поклонился и хотел было идти, но Феор вдруг поднялся и потряс указательным пальцем. — И вот что еще. Ты поедешь не один.
***
Всего половину ночи Старкальд пробыл в Искре. Толстый Никс, и обрадованный нежданным возвращением и опечаленный еще более скорым отъездом, долго не хотел его отпускать.
— Кого с тобой отправят?
— Не знаю еще. Сказали, будет ждать у ворот. Какой-то храбрец и воитель из монахов.
— Ты как хочешь, а нашим я все-таки шепну, что ты жив. Вполслова только! Ты ведь меня знаешь, не смогу я удержаться! — отчаянно требовал старик, провожая его ранним утром до гридницы.
— Так и быть, скажи. Пусть по всему городу ищут, пока меня тут нет.
— Княжну нам целую привези. Не попорти по дороге!
— Ладно, — усмехнулся Старкальд. — А ты за лошадьми сходи к садам, да за Рчаром посматривай. Он немного не в себе, но добрый малый.
Часом позже, с новым собратом, с которым его свел Феор, Старкальд ехал по непробитой санями дороге, что вела к Седому Загривку. Предрассветное небо сыпало искристым снегом, с севера в лицо задувал легкий ветерок.
Сорнец улучил миг присмотреться к спутнику. Звали его Тимпай. Еще один южанин, хоть и не такой диковатый, как Рчар. Это был лысый коренастый муж, привычный к седлу и острой стали. По одной стороне его лица и шее змеились татуировки. Высокое, почти княжеское воспитание его проглядывало во всем: в повадках, жестах и речах. Он был чрезвычайно набожен и словоохотлив, хоть северный диалект выучил совсем недавно. Самого Старкальда он величал добрым рыцарем, как именовали свартов на юге. Они еще присматривались друг к другу, но общий язык нашли сразу.
Слугу своего Тимпай оставил в Искре помогать с больными и ранеными. Воитель и сам долго отказывался ехать, ибо дал клятву не бросать защитников в трудный час, но Феор нашел нужные слова и переубедил его, сказав, что жизнь Аммии важнее.
— Отметины твои напомнили мне одну легенду. Про змея Ватабе, — произнес Старкальд.
— А! Тот двухголовый полубог, которого почитают в Камышах. Я слышал о нем. А ты разве знаком с южными сказками? — удивился храмовник.
— Немного, — с кривой улыбкой ответил Старкальд, вернув в памяти тот светлый день, когда Гирфи с упоением рассказывала ему о Ватабе.
— Поистине ты человек большого знания, Старкальд!
За одним змеем вспомнили другого, и разговор зашел о Нокташе. Тимпай долго и с величайшими подробностями расписывал свои похождения по северным землям, и оба они обрадовались тому, что пришли к единому выводу — Змей, по их твердому убеждению, должен охотиться только за теми, кто поражен белым поветрием.
— И все же представь. И там змей и здесь. Может, Ватабе — это и есть тот самый Нокташ, о котором ты толкуешь? — спросил Старкальд.
— Кто знает, добрый Старкальд! Признаться, я о том не думал, ведь сказки о Ватабе слишком стары и туманны, и болотники не верят, будто он обитает в нашем мире среди никчемных людей. По их поверьям…
Тут Тимпай прервал рассказ. Лошади их вдруг захрапели, стали дергать удила и пригибать передние ноги к земле. Оба огляделись и тотчас поняли, что животные их не зверя почуяли, а нечто другое.
Небеса уже потемнели, и с востока потянулись на них тяжкие черные тучи. Налетел жуткий ветер, взметавший вихрем целые горы снежной пыли.
— Снова Гон! — крикнул Старкальд. — Быть того не может!
— Где спрятаться?
— Давай за мной!
Сорнец погнал коня к ледяному гроту, в котором когда-то давно нашли каменного шамана. Он ясно помнил, что пещера слишком мала, потому был почти уверен, что порченых там нет. Едва они вброд пересекли речку и завели коней под своды пещеры, где нашлось лишь оставленное гнездовье скалистых голубей, как землю затрясло от прорывавшегося неодолимого рева. Храмовник достал откуда-то костяные четки, уселся на колени и принялся возносить молитвы, удерживая другой рукой повод лошади. Старкальд зажал уши, но низкий пульсирующий звук все равно прорывался и нещадно, будто в тисках, сдавливал мозг.
«Только бы не потерять сознание. Только бы устоять» — горячо просил сорнец сам не зная у кого, ибо ясно было, что боги не помогут.
И вдруг все прекратилось само собой. Старкальд отнял руки и в первый миг не поверил себе. Он даже не смог припомнить, успокаивался ли Скиталец в своей обнесенной Пепельной завесой обители так скоро.
