— Чего это там? — спросил Ядди у пары лучников, что караулили их.
Стражник постарше прислушался и кивнул второму, чтоб сходил проверил — с низины они все равно ничего не увидели бы. Молодой нехотя поднялся было на пригорок, но тут со стороны лагеря отчетливо донесся металлический лязг, а потом овраг огласили человеческие вопли, которые заглушил протяжный низкий рев.
Все они так и присели.
— Тварь вернулась! — дрогнувшим голосом пискнул Торн.
Старший, к его чести, не испугался.
— Хальд, ведем этих наверх, к телеге! Недоброе там творится!
Цепляясь за кусты, они взобрались по холму, выбежали к тракту и, как вкопанные, встали у края оврага.
— Лесники удрали уже! И ваши с ними! — крикнул им возница, что отчаянно пытался удержать кобылу. Та рвалась с узды, устрашенная картиной на противоположном склоне.
Там, озаряемый светом костров, виднелся силуэт невообразимого гиганта, чья голова возвышалась даже над верхушками корявых дубов. Десятки щупалец его извивались, стремясь добраться и до того, кто, обнажив меч, храбро бросился на врага, и до того, кто, не помня себя, обратил стопы к лесной чаще.
— В россыпь! Сзади заходи! Стреляй! — ревели дюжинные, но напустившийся ужас затмевал любые приказы и лишал воли самых отважных.
Мощными ударами чудище расшвыривало немногочисленных бойцов, словно буйный ребенок — вырезанных из дерева игрушечных свартов. Те отчаянно поливали его стрелами, целясь в глаза, бросались с топором и копьем, тыкали горящими головнями, но особого вреда нанести не могли. Одним за другим дружинники попадали в цепкие объятья — ребра их трещали, хребты переламывались.
— Делать что будем?! — кликнул младший страж.
Глаза его были, как два блюдца, он не смел ни вступить в бой, ни побежать первым.
— Что, не поможете своим?! Они же умирают там! — крикнул Старкальд.
— Заткни пасть!
Старший колебался. Теперь неугасимый страх безошибочно угадывался в его темных глазах. Пробраться к своим скоро было нельзя: пришлось бы спуститься в овраг и подняться с другой стороны, но к этому времени в живых не останется никого. Да и что могут два меча против такого исполина?
— Уходить надо! Не поможем! — заорал молодой страж то ли своему соратнику, то ли вознице.
Последний извергал шквал матерных ругательств. Упирающаяся лошадь его совсем взбеленилась. Она дергала и кусала поводья, а когда чудовище вновь заголосило, кожаные ремешки лопнули. Кобыла вырвалась из упряжки и галопом бросилась во мрак. Кляня ее на чем свет стоит, толстый возница спрыгнул с бесполезной телеги и побежал за ней, напрочь позабыв о своей суме.
Старкальд глянул еще раз на побоище на той стороне.
По всему было ясно — силы не равны. Две дюжины долго не протянут. Бой едва начался, а поляну уже усеивали трупы и тяжелораненые: придавленные, размолоченные, разорванные могучими щупальцами. Боевые кличи все чаще сменялись предсмертными воплями. Трудно было поверить, что человек может извлекать из глотки такие звуки.
Очередного защитника порождение мрака схватило за ноги, а после ударило о полусгоревший хворост костра, взметая снопы рыжих искр. Истерзанный труп полетел к своим, а тварь опять утробно загремела, и от жуткого звука этого остатки дружины дрогнули окончательно. Одни побросали щиты и побежали к оврагу, а другие, перепуганные до смерти, на четвереньках уползали к опушке, стремясь найти спасение в лесу.
Расправившись с людьми, чудище принялось топтать костры, и огней на той стороне скоро не стало. Зверь превратился из пылающего вихря щупалец в сгусток мрака, еще более грозный и пугающий. Не оставалось сомнений, что при его размерах, гигант запросто переползет через ущелье, и если они не поспешат, догнать их для него не составит большого труда.
Завидев это, старший коротко произнес:
— Уносим ноги.
Грозные, кровожадные псы все куда-то подевались, поэтому и без отмашки дружинника часть рабов прянула в стороны. Из невольников вновь они превратились в свободных, и каждый стал сам себе хозяин.
Один лишь Старкальд сообразил кинуться к оставленному на козлах мешку возницы и, пошарив внутри, извлек длинный нож.
Ночь была безлунна, и темнота на узкой просеке стояла хоть глаз выколи. Они то и дело натыкались друг на друга, оскальзывались в грязи, падали и беспрерывно бранились. Безудержный страх подгонял их.
Старкальд оглянулся, и впотьмах оступился на какой-то кочке. Ступню пронзила острая боль. Он охнул и схватился за ногу, пропуская вперед прочих червяков. Никто не задержался, чтобы помочь.
Но что это?
Ковыляя как можно быстрее, сорнец приметил какое-то движение в трех десятках шагов у опушки. Сперва он подумал, что кто-то из невольников решил схорониться среди деревьев, но скоро понял — это никакие не люди.
Порченые! Они тащили в чащу массивное тело возницы.
Здоровых чудищ часто сопровождали твари поменьше — падальщики, питающиеся за счет него. Они следуют за таким гигантом, будто стая за вожаком, и бояться в первую очередь стоит их.
