Оценив весь комизм того, что именно это место попало хозяину дома под руку, Энтони невольно снова посмотрел на Рэн, но лицо ее ничего не выражало. Сам мистер дю Туа, видимо, не заметил своего промаха. В пылу гнева он произнес эти слова сердито и невнятно, а потом, забыв против обыкновения прочитать молитву, отложил книгу, встал и торжественно покинул комнату.
После ужина Энтони не удалось застать Рэн одну. Эту ночь он провел без сна. Теперь ему стали мерещиться новые ужасы. Ведь когда-нибудь он влюбится; а может быть, уже влюбился; может, этот непонятный огонь, который он ощущает при ее приближении, и есть то, что люди называют «любовь»? Когда мужчина и женщина влюбляются, они в конце концов женятся. Но Рэн никогда не выйдет за него замуж, если узнает правду. А что касается ее родителей и братьев, то их отношение к цветным ясно. Стоит им проведать про Стива, и они станут относиться к нему, Энтони, как к такому же цветному, который не смеет и коснуться дочери дю Туа. Да, если бы они знали о Стиве...
Мысли его перенеслись в Порт-Элизабет. Теперь Стиву, наверное, уже столько лет, сколько было ему самому, когда он покинул Стормхок.
Если он когда-нибудь женится, у него может появиться ребенок, который, как и Стив, вдруг окажется цветным. Энтони вздрогнул.
Наконец он заснул и ему приснилось, будто он нежно держит Рэн в объятиях и целует ее, а над ними, размахивая длинной черной плеткой, стоит отец девушки.
«Пусти ее!» — кричит он хриплым злым голосом. Но Рэн все сильнее прижимается к Энтони, и он знает: пока он ее держит, она в безопасности. Но тут плетка, взвившись, стегает его по спине.
«Убирайся обратно в Клоппис, — орет дю Туа, — там твое место!» Энтони поднимает Рэн на руки и бежит с ней. Дорога, оказывается, ведет в Стормхок, и он понимает, что не может дать Рэн прибежище там — рядом с матерью и Стивом. В ужасе он застывает на месте и обнаруживает, что держит в руках не Рэн, а Спадса, маленького шенка Спадса! Шерсть его почему-то стала черной, совсем не такой, как у фокстерьера. Энтони поднимает глаза и видит, что по дороге идет миссис Гундт, подмигивая ему своими глубоко запавшими, как у мертвеца, глазами. Щенок визжит и бьется у него в руках. Энтони с криком просыпается, но тревожное ощущение не покидает его — это бешено колотится его собственное сердце.
В розоватом свете раннего утра Рэн и Энтони выехали верхом в вельд; на душе у Энтони все еще было неспокойно. Мысль о том, как Рэн будет реагировать, если когда-нибудь узнает страшную тайну его крови, приводила Энтони в трепет. Возможно, если она будет любить его, то смирится с этим, — но только если она будет сильно любить, очень сильно...
— Какая отвратительная сцена была вчера вечером за столом, — сказала Рэн, когда они после быстрой езды перешли на легкий галоп. Энтони не отозвался. — К тому же в вашем присутствии, — добавила она. — Тео, конечно, дурак. Он ведь знает, что подобные разговоры задевают папу, — это его больное место. — Она ослабила поводья, и кобыла Спотти пошла рысью.
— Но почему ваш отец принимает это так близко к сердцу? — спросил Энтони. — В конце концов ведь Тео говорил только предположительно.
— Не знаю, мне кажется, старик немного боится за меня. Я всегда защищаю цветных и туземцев. Как бы то ни было, — добавила она‚ — я сегодня уезжаю на несколько дней из дому. Надеюсь, здесь без меня восстановится мир и покой.
— Куда вы едете?
— На соседнюю ферму — погостить у миссис де Вэт. Она себя неважно чувствует.
— Жаль, что вы уезжаете, — сказал Энтони. —Я буду без вас скучать.
После завтрака, в знойную утреннюю жёру, он стоял и долго смотрел, как Спотти легким галопом уносит Рэн вдаль, пока, наконец, всадница и лошадь не превратились в маленькое пятно у подножья гор.
Когда Энтони только что приехал на ферму, он и не предполагал, что Пит может ему так наскучить. Теперь, в отсутствие сестры, Пит стал казаться ему невыносимым.
В одиночестве бродил Энтони под палящим солнцем. Ботинки его покрылись пылью; на лице проступил пот. Беспрерывно пели цикады, — монотонный гул заполнял все вокруг.
События, случившиеся на ферме с момента его приезда, вызывали сумбур в голове. Но по мере того как он бродил, мысли его постепенно обретали ясность. Впервые за многие месяцы Энтони вдруг увидел самого себя в истинном свете. Такой обман, думал он, долго продолжаться не может. Не лучше ли ему вернуться домой к матери или жить вместе со Стивом? Если они цветные, значит и я тоже цветной. Если Рэн полюбит меня, для нее это обернется еше худшими последствиями, чем для меня. Разве можно всю жизнь прожить на обмане? Как только она вернется, я непременно должен буду ей сказать...
Прошла неделя, и она вернулась. Энтони стоял около конюшен с Тео и мистером дю Туа, когда Рэн слезла с лошади, и Энтони заметил, как взгляд ее прежде всего отыскал его, — лишь после этого она поздоровалась с отцом и братом.
Вскоре они остались вдвоем. Миновали запруду, перешли через мостик, пересекающий мелкий ручей, и уселись на том берегу под деревьями на мягкой траве.
