Миссис Гундт встала.
— Кстати, вы могли бы повлиять на своего мужа, чтобы он позволял мне брать иногда водку. Мистер Гундт человек очень ограниченный. Он не способен вести дела, совсем не способен.
Старуха вдруг икнула.
— О, господи, опять изжога, — сказала она и ткнула в живот Мэри. — Кстати, вы немного располнели. Уж не беременны ли снова, а?
Мэри не ответила, она прекрасно держала себя в руках — этому научила ее горькая жизнь, но на лице ее читалось негодование.
— Надеюсь, что нет‚ — продолжала старуха. — В интересах дела этого допустить нельзя. Нам пришлось бы расстаться тогда с вашим мужем. — Миссис Гундт снова улыбнулась, обнажив зубы. — Я просто пошутила. А тецерь мне пора идти. Так вы не забудете поговорить с мужем, нет?
Когда Рэн так пренебрежительно обошлась с Энтони, он почувствовал себя несчастным, и в душе у него словно что-то дрогнуло. Только голос Рэн, ее взгляд могли успокоить его. Он спустился вниз к запруде и стал медленно шагать по окаймляющей ее полосе светлого песка. Разные мысли приходили Энтони в голову и слагались в рифмы; он поспешно вернулся в дом и записал то, что придумал. Энтони прочитал — не понравилось, кое-что подправил, переписал стихи заново и озаглавил: «Девушке, которая умеет чувствовать». Он оставил свое сочинение на ее письменном столе и быстро вышел из комнаты. От волнения у него все внутри дрожало.
За ужином она и вида не подавала. Но когда пили кофе, взгляды их на минуту встретились, и ему показалось, что в глазах ее блеснула мягкая улыбка.
Прослушав молитвы, он вышел в сад. Там Рэн, как он и надеялся, подошла к нему.
— Спасибо, Энтони, — голос ее ласкал, словно ветерок. — Мне понравились ваши стихи.
— Я прощен? — спросил он.
— Конечно. — Она взяла его руку и дружески пожала ее.
В следующие дни они часто вместе ездили верхом и, пока лошади отдыхали, читали друг другу стихи из поэтической антологии.
Ему нравилось быть рядом с этой девушкой, говорить с ней, слышать ее смех. Его чувство к Рэн стало настолько глубоким, что он почти забыл о своей трагической тайне. Ничто не напоминало ему о ней в обстановке безмятежной радости, окружавшей его. Но однажды за ужином положение изменилось.
— Сторм де Вэт, — как-то вечером заметил за столом Тео, — сказал, что нам нужна республика. Англичане портят кафров; только африкандеры знают, как с ними обращаться. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет, — добавил он, повернувшись к Энтони, — но я действительно склонен согласиться в этом со Стормом. Вы, англичане, портите кафров, да и цветных. Некоторые из них даже идут учиться в университеты...
— А почему бы и нет? — горячо возразила Рэн. — Они способные и очень прилежные люди. Я знаю одного туземца, который недавно получил диплом с отличием. — Она осуждающе посмотрела на брата. — В обоих вопросах ты сильно ошибаешься.
Тео покраснел. Мистер дю Туа в некотором замешательстве бросил взгляд на Энтони; тот сидел, опустив глаза в тарелку.
— Хватит, довольно, — улыбнулась мать семейства, миссис дю Туа. — Принимайтесь за еду, дети.
— Думаешь, что ты очень умна, да? — передразнил Тео бьн.— Воображаешь, если заняла когда-то первое место в классе, значит уже познала все? Возможно, ты и смыслишь что-то в учебниках и в тому подобной ерунде. Но чтобы руководить нашей страной, нужны умудренные опытом люди. — Он ткнул себя в грудь. — Если мы не будем держать черных в узде, они сядут нам на шею и тогда конец всему.
— Сторм набил твою башку сплошным вздором.
— Это не вздор. Сторм знает, что говорит. Все эти идеи, будто туземцы и цветные должны получить право голоса, образование и тому подобное, — все это чепуха. Можешь говорить что угодно, Регина, но если сумасшедшие, вроде тебя, станут здесь хозяевами, то однажды утром ты проснешься и обнаружишь, что у тебя
Представив себе подобную картину, Тео разразился смехом. Мистер дю Туа вскочил; добрый огонек, который обычно горел в его глазах, сменился теперь гневным блеском. Он яростно ударил кулаком по столу, так что подскочила посуда.
— Я убью на месте всякого цветного, который осмелится прикоснуться к моей дочери! — Резко повернувшись, он замахал пальцем перед лицом Тео. — И если ты еще раз посмеешь упомянуть об этом, я проучу тебя хлыстом. Пошел вон!
Тео поспешно выскользнул из столовой.
Энтони затрясло, как в ознобе; ему хотелось выйти вслед за Тео.
Мистер дю Туа провел тыльной стороной руки по усам и тяжело опустился в кресло. Энтони быстро оглядел сидящих за столом.
За исключением Рэн, вид у всех был смущенный. Взгляд ее вернул Энтони самообладание и разрядил напряженную атмосферу ужина: к концу Энтони чувствовал себя уже спокойнее. В неловком молчании все пили кофе. Мистер дю Туа достал библию, открыл ее наугад и пробурчал первые попавшиеся слова: «Он создал все народы из одной крови и населил ими землю».
