Энтони извинился, поспешно вышел из комнаты и отыскал телефонную. будку. Он сказал Джин, что неважно себя чувствует. Он привезет ей портсигар завтра вечером. Она пробормотала какие-то сочувственные слова: да, отец говорил ей, что Энтони, должно быть, нездоровится — он даже ушел из конторы раньше обычного.
Энтони вернулся к Рэн.
— Все в порядке, — широко улыбаясь, сказал он‚ — свидание отменено.
— Не надо было этого делать, — сказала она.
— Вы спросили, как это могло случиться, что вот вы появились в моей жизни — и все мои дьявольские планы рухнули, точно карточный домик. — Он залюбовался ее лицом, изящными линиями ее тела, светлокаштановыми пышными волосами, на которых играл отсвет огня. — Если бы вы только знали, Рэн, как все эти годы мне хотелось встретить вас!
— Вы не находите, что не совсем прилично говорить так с замужней женщиной? — Она улыбнулась. — К тому же, то была детская любовь.
— Я не могу свыкнуться с мыслью, что вы замужем, Рэн, — воскликнул Энтони. — Где он?
— Кто?
— Да ваш муж.
— В Иоганнесбурге.
— Что же вы, в таком случае, делаете здесь, в Кейптауне?
Она помолчала немного. Потом сказала:
— Я, повидимому, скоро разведусь с ним.
Энтони почувствовал, как краснеет, как кровь теплой струей приливает к щекам. Он не мог сейчас смотреть на нее и уставился на огонь в камине.
— Вы говорили, что уже три года замужем, — под конец отважился он сказать.
Она кивнула.
— У вас есть дети?
— Нет.
Он ничего не сказал на это.
— Вообще говоря, я приехала сюда проверить, не наладятся ли наши отношения, если мы некоторое время побудем врозь. Очень уж мы действуем друг другу на нервы. Мы договорились, что если я почувствую себя в силах продолжать нашу совместную жизнь, я вернусь в конце месяца.
— В чем же дело? Почему у вас сложились такие отношения? — Он старался говорить безразличным тоном, но по всему чувствовалось, что это глубоко волнует его. Ее рука лежала рядом, и ему вдруг неудержимо захотелось взять, переплести ее пальцы со своими и крепко сжать. Ему хотелось привлечь ее к себе, почувствовать у своего сердца ее сердце. То, что он влюблен в Рэн, казалось таким естественным. Юношей он был увлечен ею, а сейчас это было совсем другое. Он чувствовал, что с Рэн мог бы обрести то счастье, к которому тянулся на протяжении всей своей путаной и сложной жизни. А главное — сейчас, когда вокруг него сильней сгустились грозовые тучи предубеждений и предрассудков, ему тем более необходимо было иметь подле себя подругу, отличающуюся столь редкими достоинствами, как она.
— Мне не хотелось бы об этом говорить, — ответила она. — Быть может, я расскажу вам в следующий раз, если вы, конечно, захотите, Энтони, встретиться со мной еще раз.
— Это я-то не захочу? — улыбнулся он.
— Ну, а если так, то мы должны быть очень осмотрительны. Мой муж ревнив до безумия. Стоит ему узнать, что у меня есть кто-то, и он ни за что не даст развода. А сейчас нам, пожалуй, пора в путь.
Дрова мягко потрескивали в камине; угасающее пламя отбрасывало на стены причудливые танцующие тени. Энтони помог Рэн надеть пальто, а сам поднял воротник куртки.
Они выскочили под моросящий дождь и бегом побежали к машине. Миля за милей оставались позади — Энтони говорил о прошлом, даже не замечая, где они едут, лишь бы продлить это счастье, лишь бы подольше побыть с нею.
Была полночь, когда они подъехали к отелю в Си-Пойнте, где она сняла номер, — всего в полумиле от квартиры Энтони.
Он остановил машину и, выключив мотор, сделал как раз то, чего всю дорогу зарекался не делать. Он осторожно обнял ее за плечи и тут же почувствовал, как она сразу вся напряглась. По лицу ее прошла тень — точно от облачка, на мгновение закрывшего луну. Ни слова не сказав, Энтони убрал руку.
Рэн нащупала рукоятку дверцы и открыла ее.
Они прошли через сад, потом поднялись по каменным ступенькам заднего входа. Отсюда было ближе до ее комнаты. Полоска света из слегка приоткрытой двери в коридоре упала ей на лицо.
Он расстался с ней, не сказав ни слова. В машине Энтони тотчас вытащил трубку и набил ее табаком. При желтом свете вспыхнувшей спички он увидел свое отражение в ветровом стекле — несколько мгновений он изучал его, потом нетерпеливым жестом выбросил спичку в окно и поехал домой.
На другой день вечером, когда Рэн открыла дверь своей комнаты, в лицо ей пахнуло ароматом цветов. Визитной карточки не было. Но она нисколько не удивилась.
С тех пор как Энтони встретил Рэн, он все свободное время проводил с нею. Внизу — среди скалистых уступов морского берега, наверху — среди горных хвойных лесов, в городе — на улицах, на крыше автобуса, — всюду перед ним словно открывался новый мир.
Рэн — возможно, сама того не сознавая — была для него спасением, единственным спасением от действительности.
Но дело было не только в этом. Энтони знал, что никогда, ни к одной девушке он не испытывал еще такого чувства.
Возможно, со временем, если ему удастся скопить достаточно денег, он увезет ее из этой ненавистной страны и начнет с ней новую жизнь где-то там, где нет расовых предрассудков.
