Вот теперь мешок зашит. Это конец. Чего еще может потребовать суд? Словно во сне Энтони слышал, как Тэрнер изо всех сил старался запутать доктора. Несколько минут длился перекрестный допрос. Тщетно пытался адвокат заставить врача сказать, что Босмен был в бреду. Он даже заметил, что Босмен что-то уж слишком рьяно просил принести бумагу и записать его заявление, и пытался поставить под сомнение приговор, произнесенный врачами о физическом состоянии больного. Тэрнер говорил, что это было личное мнение доктора, а ведь он мог и ошибаться, и больной мог выздороветь. Тэрнер спросил, точно ли доктор помнит, будто Босмен сказал: «Скорей, а то я умру», и почему об этом ничего не было сказано у мирового судьи или в заявлении покойного. Но все старания Тэрнера ни к чему не привели. Судья был явно удовлетворен представленным доказательством.
Энтони быстро терял интерес к дальнейшему ходу пропесса. Он даже не мог следить за всеми его перипетиямн. Он лишь смутно слышал, как Тэрнер яростно протестовал против обнародования заявления Босмена, утверждая, что появление «новой улики» на такой стадии процесса противоречит нормальной практике судопроизводства и что защита должна быть заранее ознакомлена со всеми обстоятельствами дела.
Словно в тумане Энтони видел, как судья покачал головой в знак несогласия, и слышал, как Тэрнер пробормотал что-то насчет своего права опротестовать решение судьи в Блумфонтейском апелляционном суде. Но что это даст? Ведь можно апеллировать только по окончании дела. А тогда для него уже все будет потеряно. К тому времени весь мир будет знать о том, что Стив (Энтони не смел даже взглянуть в сторону брата) связан с ним кровным родством.
Энтони казалось, что мозг его точно омертвел. Цитаты из юридических авторитетов, которые во множестве приводил Тэрнер, представлялись ему абсолютной чепухой. Когда же судья, повернув свое лицо аскета в сторону представителя генерального прокурора, сказал: «Можете не выступать, мистер Блер», — лоб Энтони покрылся холодным потом, и он лишь с трудом мог проглотить слюну, до того у него пересохло в горле.
Доктор прочел присяжным заявление Босмена. Для Энтони оно прозвучало как смертный приговор. Присяжные теперь знали, что Босмен, по его словам, пришел к Энтони, подозревая, что у него находится Джин, которую он считал своим долгом спасти от ее собственного безрассудства, знали, что у дома стоял его, Энтони, автомобиль. С глубоким интересом прослушали они ту часть заявления, где говорилось, что Босмен услышал крик Джин, а Грант схватил стул и ринулся на него, целясь в голову; Босмен увернулся от удара, а Грант снова замахнулся и на этот раз ударил его в плечо.
Ну не все ли теперь равно, как будут развертываться события? — думал Энтони. Не все ли равно, что по окончании процесса бессмысленно апеллировать в высшую инстанцию о прекращении дела? Не все ли равно, что им со Стивом придется скоро выступить в роли свидетелей? Разве кто-нибудь может удержать руку судьбы? Все, что происходит с человеком, предначертано ему еще до его рождения. И все свершается по заранее намеченному плану. Мудрые люди были эти древние греки, создавшие миф о трех Парках.
Суд прервал заседание на обед...
Энтони провел этот час с Тэрнером у него в кабинете. Принесли чай с бутербродами, но Энтони почти не притронулся к ним.
— Ставить вопрос о прекращении дела сейчас, конечно, бессмысленно, — сказал Тэрнер. — Я, право, не знаю, что вам и посоветовать. Ведь теперь придется выступать против улик prima facie.
— А если мы вызовем Джин Хартли, чтобы она показала, что не была у меня в тот вечер? Ей поверят, тем более после того, как вы обратили их внимание на отсутствие следов от губной помады на чашках.
— Вы хотите, чтобы все обошлось без вас и вашего брата?
— Да, как вы на это смотрите?
— Боюсь, что это будет выглядеть очень подозрительно. Кому угодно покажется странным, что вы избегаете допроса.
— Ну, а если выступлю только я, брата же мы трогать не будем, что тогда?
— И будете придерживаться версии, которую вы рассказали полиции — будто были одни? — Энтони молчал. — Вы же не можете сказать, что были одни. Это было бы лжеесвидетельством. Нет уж, если вы взойдете на свидетельское место, вам придется рассказать все, как оно было. Отсутствие губной помады на чашках может быть использовано как доказательство того, что ваша приятельница не пила из них ни в полночь, ни в шесть часов, — если, конечно, она красит тубы, а, повидимому, это так. — Энтони утвердительно кивнул. — Иными словами, ночью у вас была не та девушка, которая курила сигареты, а скорее всего мужчина. Как видите, я подготовил почву для вашего оправдания, если вы готовы сознаться, что у вас был мужчина. Признаюсь, немножко поздновато отказываться теперь от заявления, сделанного полиции, будто вы были одни, но, мне кажется, можно объяснить, почему вы так поступили.
— Сержант ведь сказал, что я был очень расстроен.
