– А то, Тубал, что несколько дней назад твои приятели из жандармерии арестовали сумасшедшего, собиравшегося устроить пожар в храме… Хочешь скажу, что он повторял из раза в раз на допросе? Он говорил, что храм старой веры должен рухнуть.
– Но причём тут Калех?
Абрихель закатил глаза, чувствуя себя так, как будто ему приходилось в десятый раз объяснять очевидные вещи.
– Додумай сам.
Как любит говорить этот Калех, ответы внутри.
– Хотите сказать, что Калех подначивает людей к восстанию против Храма?
– Мне пока неясны его цели. Однако точно могу сказать, что он не тот, за кого себя выдаёт.
Робость вдруг сошла с лица жандарма, сменившись обещанием гнева.
– Вы просто пытаетесь очернить честного человека.
– Честного человека? Избавь меня от этой патетики, Тубал. Эти недоумки-жрецы могут сколько угодно брызгать слюной, жалуясь, что какой-то бродяга уводит их паству. Но мы, адепты, знаем, что проблема гораздо глубже, а скоро узнает и первосвященник…
– Конечно же, – пробормотал Артахшасса. – Наверняка, вы уже успели всё разнюхать… И что?
Совершенно неискреннее безразличие.
– Что ж, мне удалось найти людей, которые время от времени наведываются в кишлаки у южных предгорий – Анш, Казедраг, Сукут… Никто там не почитает Спасителя, только духов. Хорошее прикрытие, если учесть, что на юге сейчас неспокойно. Но даже если Калех действительно родился среди духопоклонников, откуда у него такие познания о Спасителе? Поначалу я думал, что ради этих знаний он пристроился жить у моего знакомого библиотекаря. Но нет, старому дураку нечего ему дать, это просто ещё одно прикрытие… О нет, разгадка таится в том, где был Калех в промежутке между своим отрочеством и приходом в Алулим… И это точно не был долгий и утомительный путь отшельника.
– Откуда мне знать, что это не преувеличение ваших же выдумок?! – воскликнул Артахшасса и замотал головой: – Нет-нет! Я вам не верю.
Абрихель пожал плечами:
– Ты ещё увидишь…
Он шагнул вперёд, и Артахшасса буквально вжался в стену.
– Я могу продолжить.
– Мне всё равно.
– Я считаю, что Калех – адепт какого-то храма, не подчиняющегося первосвященнику. Это объяснило бы неплохие познания о Спасителе и его наследии. Вопрос только, изгнанник он либо его прислали намеренно…
Артахшасса раскрыл рот и встряхнул головой.
– Но Калех ведь не маг!
Абрихель нехотя кивнул.
– Я тоже так думал. Однако я наблюдал за ним. В нём есть какая-то сила, но её природа для меня пока – загадка… И я ловил его взгляды. Он явно неравнодушен к моей силе, он хорошо чувствует её.
Взгляд Артахшассы сделался подозрительным.
– Чего вы добиваетесь, рассказывая мне всё это?
– Вот теперь ты начинаешь прозревать. Ты желаешь видеть и задаёшь правильные вопросы.
– Пожалуйста… – устало произнёс жандарм.
Артахшасса далеко не был тем пугливым ребёнком, которого пытался из себя строить. Абрихель медленно прошёлся от одной стены к другой и снова остановился напротив юноши.
– У тебя практически безупречная репутация, Тубал, и портят её лишь твои глупые заблуждения об этом Калехе. Поэтому тебе дали шанс. Я даю тебе шанс. Открой глаза, прикрой сердце – и ты сам поймёшь, что он за человек.
Из груди Артахшассы вырвался полный страдания вздох.
– А если нет?
– Тогда, – вздохнул Абрихель, потерев пальцами переносицу, – твоё будущее окажется под большим вопросом.
– Что если Калех – и есть будущее?
«Чему я удивляюсь?» Роль фанатичного идиота Артахшассе удавалась блестяще, но очень скоро посеянные сомнения принесут урожай.
Колдун покачал головой и направился к выходу из неуютной камеры. От холода и сырости суставы разболелись, и понадобилось немало усилий, чтобы держать спину ровно и не начать кряхтеть как немощный старик. Он снова взглянул на жандарма.
– Ты увидишь, – сказал Абрихель. – Даже если окажется слишком поздно.
Артахшасса Тубал никогда не считал себя сильным человеком. Он беспрекословно исполнял то, что наказывали старшие по иерархии и старался не попадаться на глаза тем, кто мог навредить. С раннего детства он был одиночкой, к тому же унаследовал совершенно нетипичные для кашадфанцев голубые глаза, и потому часто становился объектом травли. Ему приходилось прятаться от обидчиков по тёмным углам, выжидать, пока те пройдут мимо, а затем бросаться вперёд, к другому островку безопасности. Мир – это бескрайний полигон для игр в прятки и догонялки с судьбой.
Он прятался. Выжидал. И бросался вперёд.
Таковым был весь его жизненный путь. Оказалось, что и в стенах жандармерии действовали схожие порядки.
Приторные похвалы, завистливый шёпот за спиной и снисходительные взгляды – вот награда за верную службу. Вовсе не это представляешь себе, когда поступаешь на службу с целью сделать мир лучше. Неоднократно Тубал просил дать ему шанс проявить себя, пусть даже в сопровождении.
Ничего не выходило. Начальство безразлично разводило руками и в очередной раз отправляло юного жандарма присматривать за навещавшими храм бедняками.
