– Войди, – повторил Знающий с небывалой доселе печалью.
И пленница двинулась вперед. Взгляд ее изумрудно-зеленых глаз горел не огнем, но клокотавшим внутри ужасом. Цири вспоминала ту ночь, звон стали в воздухе, дуновения холодного ветра над водой. Под ногами шумела река, по сторонам прыгали тени, и он нависал над ней, словно палач, демон, посланный небесами. Ведьмачка сжала кулаки, заставила себя вспомнить госпожу Йен, Геральта, Высоготу, вспомнить опасности, что уже лежат позади. Пусть воспоминания придадут ей сил, она справлялась и не с таким, ведь верно?
Закрываясь, алая дверь скрипнула снова. Цирилла держала спину ровно, она шла вперед не как смертница, но как пленная королева маленькой, но гордой страны. Она не видела побелевшего лица эльфа, не услышала вздох, упавший с его губ, не обращала внимания. Цири казалось, будто Знающего ее благополучие волнует столько же, сколько и любого эльфа в этом мире. Никак. Ни капли. Нисколько.
Интерьер спальни изменился, новый король выкинул старую мебель. Кровать его была выше, больше и шикарней. На мощных черных столбах держалась тяжелая балка для алого балдахина, сдвинутого в сторону, на блестящем мраморном полу расположился белоснежный ковер, выделанная шкура неизвестного Цири животного. Шерсть его была короткой, а голова обращена вперед… К Эредину. Новоизбранный король сидел в массивном старом кресле, закинув ногу на ногу. Улыбка растягивала его губы, зеленые глаза с интересом наблюдали за прибывшей гостьей, а в руке эльф сжимал только что захлопнутый томик истории.
– Тебе холодно? – спросил мужчина, но в ответ получил отрицательное мотание головой. – Тогда зачем же ты так дрожишь, Зираэль?
Девушка не ответила, дрожала она лишь внутри, и эльф не должен был эту дрожь заметить. Цирилла скованно развернулась, осматривая стены. Эредин уже успел заказать собственный портрет и повесить его прямо напротив кровати, наверняка, чтобы любоваться собою с самого утра. Картина изображала его в полном облачении рыцарей Дикой Охоты, в том страшном шлеме, тех почерневших латах.
Для него ожидание было забавной игрой, нужной для разогрева, для Цири – мукой. Ведьмачка не желала больше терпеть. Пришлось собрать в кулак мужество, прежде, чем развернуться и шагнуть к низкому столику, на котором ее ждали закуски. Ласточка наклонилась вниз, к золотому кувшину, до краев наполненному вином, разлила сладковатый напиток и осушила свой бокал до конца. Эредин молча смотрел за действом, и лишь когда Цирилла отвернулась, снял одну ногу с другой и сел прямо, не теряя вспыхнувшего внутри интереса.
– Ауберон, знаешь, тоже любил поговорить, поучить меня жизни и истории вашего народа… А потом у него не вставал, и мы расходились сконфуженные и недовольные собой и друг другом.
– Ты не причисляешь себя к «нашему» народу? Впрочем, может, это только пока, Зираэль. Я был бы рад позволить тебе присоединиться.
Нет. Только это «нет» Цирилла не смогла произнести вслух. Она знала, что и король не думал о ней, как об эльфийской деве, лишь как о глупой, юной и беззащитной человеческой самочке. Девушка развернулась к нему лицом, и в зеленых глазах ее ярким огнем горел вызов. Цирилла молчала, она знала, что на каждую оброненную ею фразу последует ответ, она услышит его пугающий голос, она ужаснется его величию, она испугается, струсит и дрогнет под натиском силы.
Оставалось только молчать. Девушка остановилась у кровати, не отрывая взгляда от чужих глаз. Она медленно подняла руку, медленно взялась за узкую бретельку голубого платья и стащила ее вниз, убирая с плеча. После – вторую, и руки Ласточки переместились на шнуровку лифа, яростно развязывая многочисленные узелки. Эредин улыбнулся, и улыбка его вышла гнусной, скользкой и гадкой, ее тут же захотелось забыть. Увиденное нравилось ему, белое юное тело дразнило, звало, и руки жаждали получить его целиком.
– Ты не хочешь этим насладиться, верно, Зираэль? – спросил эльф, соединяя ладони. – Спешка нам ни к чему, впереди вся ночь, все утро, и даже целый день, если я захочу.
– Быстрее начнем – быстрее закончим, – прошипела Цири в ответ, опуская взгляд, словно мученица.
И то королю не понравилось. Он выпрямил спину, разъединил руки и двумя бледными пальцами убрал от лица угольно-черную прядь волос. В комнате словно стало холоднее, свечной огонь задрожал в предвкушении, и Цирилла скинула с себя платье одним легким движением руки. По плечам ее прошлись мурашки, щеки горели огнем, и король, столь пугающий и далекий, двигался девушке навстречу.
– Зираэль, тебе не понравится, если мы начнем вот так.
– Мне не понравится в любом случае, не обманывайся.
Ее колкости… Нет, девчонка не сдержалась. В выражении лица Эредина Цирилла увидела гнев, злость, тщательно скрываемую ненависть к ее непокорству. Она словно бы услышала вымученный выдох Знающего, его тихое: «Я тебе говорил». А дальше же Цири помнила только тьму, жар и боль, омрачившую теплую ночь, ждущую за окном.
