Служанки оставили Цирилле сменную одежду. Темно-зеленое платье из плотной парчи, высокие кожаные сапоги и корсет из того же материала. Никто из присланных девушек и не думал остаться, чтобы помочь ей одеться, Цирилле вручили весьма неброский наряд, тазик с ледяной водой для умывания, щетку, чтобы расчесать спутанные белоснежные локоны, а после вновь ретировались, предоставив ее самой себе.
Несостоявшаяся княжна умела одеваться самостоятельно, и сборы не вызвали у нее смятения. Цири вытерла глаза, оделась, а позже заплела косу, завязав ее ярко-красной ниточкой. Бантика не вышло, но волосы не лезли в глаза, и пряди не закрывали алеющего на щеке шрама. Пусть видят, путь убедятся в ее небезупречности, пусть знают, что гены Лары обрели иной характер, что ныне они принадлежат ей – человеку, и человеку взбалмошному, человеку с историей, клеймом оставленной на лице.
Аваллак’х явился в королевские покои сам, без приглашения. Туника его была противного телесного цвета, и издалека могло бы показаться, будто Знающий – голый, покрытый морщинками старик, рыщущий в толпе. Аквамариновые глаза эльфа не горели ни злостью, ни радостью, лицо знакомого мужчины не выражало ничего. И даже отпечаток знакомых пальцев на запястье девушки не вырвал из эльфа эмоций. Не тех, что ей можно было увидеть сейчас.
– Надеюсь, все прошло хорошо, Зираэль, – заметил эльф, не желая слушать подробности, отдавая скромную дань богине вежливости и благородства. – Лучше, чем с Аубероном, во всяком случае. Мне жаль, что тебе приходится это терпеть.
– Я бы предпочла немощного Ауберона… Эредин сказал, что ты чего-то от меня хотел, – перевела тему ведьмачка, пока мужчина учтиво отворял перед ней двери и выпускал девушку в коридор.
– Я? Я хотел… – пробубнил он тихо. – Эльфийский народ ждет наследника, Цири, – говорил Знающий, вышагивая впереди. – И чем быстрее ты его воспроизведешь, тем лучше. Для всех нас, поверь мне.
– Будто я одна участвую в процессе воспроизведения, – ответила девушка угрюмо, пока эльф вел ее в лабораторию, расположенную несколькими этажами ниже.
– Попробуй объяснить чистокровным Aen Elle, что их веками мешавшиеся в одном котле гены – вырождаются, и способность к воспроизводству с годами уходит в далекое прошлое. Прямиком к великим победам и знаменитым войнам нашего исстрадавшегося народа… Попробуй, Цири.
О, ведьмачка тут же вообразила себе эту картину. Пока эльф шагал по пыльной лестнице вниз, считая ступеньки и факелы, встреченные ими, Цири представляла себе толпу чванливых эльфийских аристократов, собранных у ее трибуны. «Вы – ничтожны, только огрызок былого величия, тень всемогущего народа. Вы – грязь и падаль, и все, что вам осталось – дрочить на былые победы и достижения, достигнутые без вашей помощи». О, как бы она хотела это сказать, Знающий не смел и подумать.
Жаль, тому не суждено было сбыться, и громкие слова останутся звучать здесь, в ее живом еще воображении. Пришли. Из мечтаний девушку выбил лишь гадкий скрежет камня, ползущего по исцарапанному мрамору. Стена, казавшаяся целой и неприступной, оказалась дверью, скрывающей вход в святая святых, в обитель тайных знаний Знающего. Внутри стоял неприятный запах, с которым девушка не была знакома, горели флуоресцентные светильники, не дававшие достаточно света, ждали промасленные факелы и свечи, притаившиеся в каждом углу. Аваллак’х позаботился о них, и подарил ведьмачке внезапную боль в глазах. Стало слишком ярко.
– Ты вот тут целый день сидишь? – спросила Цири, разглядывая высокие стены, стеллажи, расположенные далеко впереди, полки, усыпанные странными черепами, банками, в которых плавали отрубленные конечности и органы не то людей, не то животных.
– Нет, – ответил ей эльф. – Можешь называть это помещение филиалом моей лаборатории. Таких еще много, Зираэль, и они раскиданы по свету. По мирам, если хочешь знать.
Но ведьмачка не хотела, не это волновало ее сейчас. Взгляд изумрудно-зеленых глаз задержался на лежавшем неподалеку лотке, в котором своего часа дожидались шприцы, лезвия и иголки для кровопускания, инъекций и прочих причуд эльфийской медицины. Знающий кивком подтвердил ее догадку, да, будет колоть ее иглами и следить за реакцией, данной в ответ на очередную вакцину.
– Садись, – произнес эльф, указывая девушке на кушетку. – Расслабь руку, Цири, я вколю тебе одно средство, оно поднимет фертильность.
– Фертильность? – спросила ведьмачка, послушно усаживаясь на предложенное ей место. – Да, впрочем, – отмахнулась она от ответа. – Просто вколи.
Знающий чуть помедлил. Голос девушки ему не понравился, но другого настроения он и не мог ждать. Аваллак’х протер бледную кожу ведьмачки спиртом, велел той чуть сжать ладонь в кулак, чтобы найти вену, а после вколол иглу. Удивительно безболезненно, явно стараясь лишить ее очередных страданий. Она намучалась там, наверху, и еще намучается завтра, через неделю и год. Светло-зеленая жидкость медленно текла по тонкому жгуту, а после попадала девчонке в вену, мешаясь с кровью, разносясь по телу и моментально даруя ей болезненную слабость.
