Что думает внук основателя самого известного мебельного дома Рязанской империи? Будет ли предприятие приносить прибыль или всё делается из чистого патриотизма? Что ещё полезного с точки зрения зачистки ям, кроме арбалетов и болтов для них, можно делать из дерева?
Обо всём этом читайте в большом интервью Фёдора Степановича'.
Буквально нескольких строк мне хватило, чтобы понять, кто такой этот Литвинов, после чего мой взгляд переместился на большую фотографию.
Одетый в дорогущий чёрный костюм, крепкий бородатый мужчина лет сорока пяти стоял рядом с большой дверью и держал в руках арбалет.
— Ну как? Похож ваш друг на него?
Анна так и не села на своё место, а склонилась над стойкой, обдав меня запахом явно свеженанесённых и очень приятно пахнущих духов.
— Да трудно сказать, — пробормотал я, с трудом скрывая разочарование. — Надо другие ракурсы посмотреть.
И принялся перебирать газеты, внимательно разглядывая графа, но, сколько ни старался, вызвать воспоминания не получалось. Этот человек был мне незнаком.
В шестой газете Литвинов вообще был настолько крупным планом, насколько возможно, но даже это не помогло.
— Нет, — вздохнул я, уже чисто на автомате перебирая газеты. — Похоже, жить моему другу простым банкиром.
— Банкиром⁈ — навострила уши Светлана.
— Может, в маму пошёл? — предположила Аня.
— Может. А может…
Я не договорил и так и замер с газетами в обеих руках.
«Сын крупнейшего производителя элитной мебели с отличием закончил второй курс имперской военной академии».
И с фото на меня смотрел всё тот же бородатый мужчина, а рядом с ним стоял молодой русый парень чуть старше двадцати.
Зал редакции снова проступил перед глазами и вместе с ним встревоженное лицо Анны.
— Ваше благородие, с вами всё в порядке? — участливо спросила она.
— Да просто вспоминал, выключил ли утюг. Выключил! — Я отодвинул стопку газет. — Но у меня два важных вопроса.
— Внимательно слушаю!
— Первый: сколько я вам должен? И второй: во сколько вы послезавтра заканчиваете работу?
— Один рубль, послезавтра заканчиваю в шесть, — ничуть не смутившись, ответила девушка и тут же, лукаво прищурившись, добавила: — А послепослезавтра, если что, у меня выходной.
— Тогда до послезавтра!
Я подмигнул новой знакомой и, оставив на стойке деньги, развернулся и зашагал к выходу.
Полученная информация вызывала двойственые чувства. С одной стороны, я понимаю кто враг и знаю, что теоретически он снова может кого-то подослать. С другой, он далеко, да и не верю я, что человеку в Рязани настолько нечего делать… Или нечего, и он так люто ненавидит Мишу, что не остановится? Всё может быть и это нужно иметь в виду.
У нужного дома я стоял через пятнадцать минут, и это оказался роскошный двухэтажный ресторан. Мой будущий собеседник в деньгах явно не нуждался.
Тут меня тоже встретил швейцар, а за дверьми и метрдотель — статная брюнетка лет тридцати, одетая в длинное чёрное обтягивающее платье. Появившееся было сомнение на её лице тут же исчезло, едва я сообщил о том, что у меня встреча с Денисом Анатольевичем Подушкиным.
Через большой, дорого и богато обставленный зал меня провели в маленькую комнату, где за накрытым белоснежной скатертью столом сидел и через элегантные очки рассматривал меня худощавый темноволосый мужчина лет шестидесяти.
Волны воспоминаний не было, так как Дениса Анатольевича я ещё неделю назад видел в газете и уже всё о нём знал.
