– Между нами, дорогая, мы предложили Орианне эту должность, потому что она обойдется дешевле других кандидатов, с кем мы беседовали. Мы немного повысим ей жалованье, чтобы она была счастлива и трудилась с утра до вечера, но это меньше, чем безумные суммы, которые требовали другие кандидаты, уж поверь мне. А год выдался не слишком успешным: у любой фирмы бывает трудное время. Увы, сейчас мы не имеем мощной финансовой поддержки. Выплачиваем жалованье из доходов.
Его дыхание обжигало ее шею, ткань брюк грубо терлась о кожу, и Айви захлестнуло возбуждение. Его власть сильно действовала на нее, и сейчас она особенно остро это чувствовала.
– Ты также вспомнишь, что это я устроил так, что ты получаешь зарплату значительно выше, чем у Орианны, хотя она понятия об этом не имеет. Ее повышение просто восстановит равновесие и даст ей бессмысленный маленький титул. Сама она пока не войдет в совет директоров, гарантирую, независимо от того, что ей пообещают. Помни, что Нил вошел в совет директоров менее года назад и при этом должен был драться со Стивеном и Гэвином не на жизнь, а на смерть, чтобы подняться на самый верх. Вряд ли они добровольно поделятся с кем-то властью!
Айви была вынуждена признать его правоту. И когда Рассел стал ласкать внутреннюю поверхность ее бедра, ее решимость ослабла.
– И еще одно, – тихо, но резко добавил он. – Если агентство не станет экономить, вероятно, начнутся увольнения, поэтому я бы не протестовал слишком громко. Скоро ты будешь копирайтером без арт-директора, и это может плохо для тебя кончиться. Тебе очень хорошо платят, не говоря уже о других благах, а если выбросят на улицу, придется нелегко. Вряд ли тебе так уж понравится искать работу. Так что можешь считать, тебе повезло.
То, что он говорил, по мнению Айви, было кошмарным, с точки зрения ее карьеры, но все, что сейчас делает… она так и тает. Она уже была бессильна спорить с ним. Рассел задрал ей юбку и сунул руку в трусики.
– Что же до твоих сплетен… вряд ли Эду, как и моей жене, понравится известие о твоем служебном романе, продолжавшемся последние три года. Не так ли?
– Так, – ахнула Айви.
– Не мне одному есть что терять. Что будет с твоей огромной квартирой в Хокстоне и сексуальным маленьким автомобильчиком…
Он проник пальцами глубоко внутрь, и желание Айви усилилось. Нет ничего лучше, чем игра с огнем. Когда Рассел отнял руку и поднял Айви, с раздвинутыми ногами, на холодный мрамор столешницы и, быстро расстегнув ремень и ширинку, вошел яростно и глубоко, она представила классическую сцену из «Рокового влечения»: такая же смесь наслаждения и боли.
В четыре часа утра Айви, вздрогнув, проснулась. Рассел храпел рядом. Она собрала разбросанную одежду, оделась в ванной, чтобы не разбудить его, и вышла из квартиры.
Ночной воздух был прохладным, но Айви все равно опустила крышу «БМВ» в надежде, что ветер унес ее обиды. Но когда направилась на восток, вдоль набережной Темзы, пустота города только подчеркнула ее одиночество. Встроившись в движение на мосту Воксхолл, Айви уже не смогла отделаться от мысли, что ее предали.
Она опустила стекло и оперлась локтем о дверь, закуривая и глубоко втягивая дым в легкие. Чувствовала, как он горит, горит в душе. И наслаждалась ощущениями, наблюдая, как дым тянется серой полоской, рассеивается и наконец исчезает. Айви снова радовалась вернувшейся ярости.
Она все еще мучилась, вспоминая, как они вместе с братом были вынуждены жить в нищете после ухода отца. Денег никогда не было, их не хватало на одежду, косметику, диски и книги. Но отец утверждал, что не может платить алименты, и их стандарты жизни рухнули. Стены дома «под тюдоровский период» словно смыкались, зажимая ее. По дороге в школу Айви была вынуждена проходить мимо огромного здания, где жил отец с новой семьей, отчего еще острее чувствовала несправедливость.
Но несмотря на несчастливое отрочество, а может, благодаря ему, она была полна решимости не превратиться в Золушку. Поклялась, что никогда не будет ни в чем нуждаться. И выбрала карьеру, которая помогла добиться комфорта так быстро и безболезненно, как только возможно. Осталось лишь претерпеть все унижения периода обучения, и работа копирайтера показалась идеальной ее циничному острому уму. К тридцати годам у Айви появилась своя квартира, машина, дом и любовник. Он мог обеспечить ей еще большие финансовые гарантии. Она чувствовала себя в безопасности. Наконец.
Когда Айви оказалась у себя в квартире, среди знакомых вещей, ей стало легче. Пусть здесь не слишком уютно, но ей всегда было хорошо в просторной квартире-мансарде. Слава богу, хоть тут она может спокойно дышать!
Айви с неизменной тщательностью выбирала мебель для дома: она знала, что окружающие будут судить ее по вещам. Компромиссы заставляли ее содрогаться, но, к счастью, муж был готов ради любви согласиться с ее безумными тратами или просто посчитал, что спорить – пустое дело.
