– Их получила Ана и отправила нам вечером перед уходом. Скажи, когда закончишь отбор, но предупреждаю: работы там невпроворот.
– Хорошо, спасибо, займусь.
Я просматриваю снимки, без особого энтузиазма выбираю из них штук пятнадцать, посылаю их Берни и ставлю в копию Ану – она получит их в понедельник.
Пять часов вечера, а температура по-прежнему 32 градуса. Стоп – у меня же сегодня визит к гинекологу! Я не была у него два года. Собрав сумку, прощаюсь с Берни – он сегодня работает сверхурочно – и вваливаюсь в лифт, страшно довольная тем, что он здесь: у меня не хватило бы мужества спускаться с двадцать четвертого этажа пешком.
Медицинский кабинет в двух шагах, и через пять минут я уже на месте. Вот они, преимущества работы в центре города!
Я вхожу в приемную, но она пуста, секретарша уже ушла. Очевидно, я на сегодня последняя пациентка.
– Входите, – приглашает доктор, которого я никогда раньше не видела, открывая дверь кабинета.
Я внутренне сжимаюсь. Не столько потому, что он мужчина, сколько потому, что вижу его первый раз. Все-таки снимать трусы перед совершенно незнакомым человеком – испытание не для каждого.
– Садитесь. Меня зовут доктор Кюиссар, я заменяю доктора Рамье, которая находится в декретном отпуске.
Доктор Кюиссар? Я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Очень удачная у него фамилия[16]!
Правда, он и сам выглядит сконфуженным…
Мужчина лет под пятьдесят. Высокий, седой, с маленькими очочками на суровой физиономии. Не тот человек, с которым можно шутить и который ценит юмор.
– Слушаю вас, – важно говорит он, усаживаясь поглубже в кресло.
– Я пришла на плановый осмотр.
Он принимается стучать по клавиатуре, внимательно глядя в экран.
– Последняя консультация у вас была два года назад. Пожалуйста, разденьтесь за ширмой и встаньте на весы. Затем я вас осмотрю.
Я молчу. У него нет деликатности моего гинеколога, которая всегда начинала с вопроса, как у меня дела, как я себя чувствую. Этот – ни слова. Все механически, прагматически, отстраненно. Но я подчиняюсь.
– Девяносто два килограмма, – объявляет он сухо.
Вот беда, еще на килограмм больше. Меня разбирает досада. Приподняв ягодицы, я сажусь на смотровое кресло и вставляю ноги в скобы. Пытаясь скрыть живот, складываю на нем руки – но это безнадежное дело. Никогда я не испытывала такого унижения из-за своего жира, в котором я буквально тону.
Когда доктор Кюиссар заканчивает осмотр, я спускаюсь с кресла и одеваюсь.
– Вы планируете рожать? – спрашивает он.
Застигнутая врасплох, я лишь хлопаю глазами.
– Мы с моим партнером пока не решили.
– Тем лучше, потому что сначала вам придется серьезно похудеть. Вы набрали восемь килограммов, судя по последнему взвешиванию два года назад.
Меня словно придавливает свинцовой плитой. Восемь килограммов…
– Ожирение – серьезный фактор риска гипертонических заболеваний, – наносит он удар, – а риск развития диабета во время беременности повышается в пять раз, тем более что вы уже в том возрасте, когда беременность считается поздней. Я дам вам направление на расширенный анализ крови, посмотрим, насколько вы к ней готовы.
Я не успеваю даже подумать о том, что он только что назвал меня старой.
– Да, но я не уверена, что хочу рожать…
– Однако это было бы отличной мотивацией похудеть.
– Но во время беременности я наберу еще больше…
Я кусаю губы: эти слова вырвались непроизвольно.
Доктор Кюиссар окидывает меня странным взглядом.
– Тем больше причин, чтобы заранее сделать над собой усилие: так вы снизите риски врожденной аномалии или задержки внутриутробного развития, и тогда ваш ребенок сможет родиться здоровым, с нормальным весом, а вы – избежать тромбоэмболических осложнений, из-за которых придется прервать беременность.
У меня учащенно бьется сердце и хочется выцарапать ему глаза. Кем он себя возомнил, чтобы поучать меня? Что он знает о моей жизни, моих желаниях, моей борьбе, о моих страхах? Я не уверена, что у меня когда-нибудь будет ребенок, потому что для этого я сама должна созреть. А с тем, что он мне только что сказал, это произойдет нескоро. Ублюдок.
Дрожащей рукой я достаю свою карточку медицинского страхования и чековую книжку. Не говоря ни слова, заполняю чек и протягиваю ему.
– Хотите, назначу вам визит через шесть месяцев, чтобы проверить результаты?
Мне надо бы послать его подальше, но я не решаюсь. Вместо этого я позволяю ему назначить мне дату и время следующего приема и выхожу из кабинета с маленькой карточкой в руках, едва сдерживая слезы.
Сегодня последний день июня. Вот бы июль не был таким дерьмовым.
–
