– Ну что ты, папа, Георгий твоего веника не вынесет, дай ка я его лучше попарю, – и Даша со смехом заглянула мне в глаза. – После московской экологии, надо его к нормальной жизни постепенно возвращать, – закончила Даша с уверенностью знатока.
– Ну что ж, дочка, будь по твоему! Отдаю его тебе, – заключил Ярослав с таким ловко разыгрываемым сожалением в голосе, что мы все покатились со смеху.
Наконец, отъехав километров пятьдесят от областного центра и свернув на грунтовку, наша Нива остановилась у зеленого забора, за которым виднелась крыша деревянного дома. Залаяла собака, послышался скрип открывающейся калитки, и моему взору предстал настоящий русский богатырь: под два метра ростом, с сильными могучими руками и гривой русых длинных волос хозяин дома, казалось, только что сошел с картины Васнецова "Три богатыря", снял свою тяжелую кольчугу, положил булатный меч и вышел к нам спросить, с миром ли мы приехали в его дом. Обнявшись с Ярославом и Дашей, силач направился ко мне, стоявшему и с опаской думающему о том, выдюжу ли я силу предстоящего мне рукопожатия.
– Горазд, – представился богатырь и, не дав мне задуматься над смыслом странного имени, пояснил:
– Так назвали, чтобы из меня получился мастер поморских ремесел. Вроде бы, не ошиблись с именем. – и что-то похожее на улыбку проскользнуло на его красивом волевом лице.
– Да ты не скромничай, Гаразд! Мастер ты у нас каких днем с огнем, как говориться. Ну что, гостей угощать будешь, а то мы с дороги? – поторопил Ярослав.
– Прошу вас, проходите, всё уже готово.
И с этими словами мы вошли во двор внушительных размеров усадьбы, в которой мое внимание сразу же привлек большой двухэтажный дом-изба, крышу которого венчало бревно-охлупень в форме конской головы, под которой расположился знак Солнца. Видимо, Горазд был родом с Мезени, так как именно такого рода архитектура наиболее характерна для Мезенского района. Дом был некрашенный, очевидно для того, чтобы лучше дышалось его жителям. У будки сидела очень красивая лайка, умными глазами изучавшая вошедших. В отдалении паслось стадо гусей. Одним словом, типичный деревенский пейзаж.
– Вот это да! – сорвался у меня возглас удивления, когда мы вошли в дом. И было от чего! Повсюду в огромной горнице стояли, висели, лежали всевозможные потрясающие сувениры. Тут были и Птицы Счастья – символ связи земного и небесного, и украшения, вырезанные из кости мамонта и тюленя, и берестяные туески, причудливо расписанные на разные мотивы, и варежки с вышивкой, и много еще такого, о чем я имел смутные представления.
– Да ты, Горазд, и впрямь мастер! Красота то какая!
– Здесь не самое лучшее, что я изготовил в жизни. Моя жена отвозит изделия на продажу, многое заказывают по Интернету, у меня там страничка есть, – признался хозяин. Да вот беда, учеников нет, один с заказами не справляюсь.
– Как такое может быть? У такого мастера и нет учеников?! – воскликнул я.
– Нынче молодежь другим чем-то всё интересуется, древние промыслы им чужды. Вот и не идет никто опыт перенимать, – сокрушался Горазд. – Дочки мои замуж вышли, уехали, а сыновей нет. Теперь осталось только внуков ждать, может, им удастся передать знания.
Между тем в комнату вошла женщина лет сорока, очень красивая и статная, под одеждой которой угадывались совершенные формы настоящей русской красавицы. Волосы с золотым отливом были изящно убраны назад. Глаза, такие же серые, как и у Даши, приветливо осмотрели нас, а уста произнесли:
– Здравствуйте, дорогие гости. Заждались вас с Гораздом, – и с этими словами Милослава – так звали хозяйку – пригласила нас к столу с традиционными северными угощениями: строганиной, пирогами с ягодами и грибами, ухой из щуки, а также сёмушкой, которую только вчера поймал соседский мальчик. Были также разные солёности, так что обед выдался истинно царским. Все мы от души поблагодарили Милославу, на что она сказала:
– И Горазда тогда благодарите, он во всем мне помогал. Мы часто с ним вместе готовим. – добавила Милослава.
– У вас здесь мужчины все как Горазд? – поинтересовался я. – В Москве бы на такого девицы охоту устроили, там таких днем с огнем не сыскать.
– Если бы все, Георгий. Таких мало. Он у меня такой, потому что воспитан так, а большинство мужиков кроме выпивки да сигареты мало чем интересуются. Отчего они все такие? – с грустью в голосе спросила меня Милослава.
Оглядев присутствовавших, я ответил:
– Дегенерация, Милослава. Вот ваш муж или Ярослав – любо взглянуть: сильные, подтянутые, умные. А всё почему? Потому что росли в правильной среде и получили правильное мировоззрение, суть которого в том, что нужно жить по совести, в гармонии с природой и чтя Предков своих, следуя Их Мудрости. Те нравственные и мировоззренческие основы, которые закладываются в детстве и отрочестве, – определяют всю последующую жизнь человека.
