Как-то я спросила, возможен ли брак Нуар с человеком, и Эруан ответила, что "да", и что такое иногда случалось, хотя в такой семье редко рождались дети. А если рождались, то им могла передаться генетика как человеческая, так и ихняя в равной степени.
– Но такое случается не часто. Наши народы не подходят друг другу. У нас разные сроки, и разные судьбы. Браки с людьми редко заканчивались счастливо… – Закончила Эруан.
"Возможно так оно и есть, но, по-моему, это очень романтично. Несчастная любовь, семейная тайна… и всё в этом роде. Про это получилась бы неплохая книга."– Подумала я.
Говорили мы с подружкой и на другие темы. Например, меня очень интересовал их язык, и Эру по моим просьбам, много рассказывала мне про него.
Она сразу заявила, что его практически невозможно выучить человеку. Там было множество букв и созвучий, которых в людских языках мира попросту не существовало. От этого, всё что я не пыталась произносить звучало грубо и исковеркано, по сравнению с плавной речью Нуарельди. Кстати, Само «Нуарельди» переводилось типа как «люди». Ну, то есть они себя так называли, как мы себя людьми. Если речь шла только про мужчин они говорили «нуа», если про женщин – «нуэ».
Ещё интересным было то, что кроме женского, мужского и среднего рода у Нуар был ещё один – неопределённый. Он использовался тогда, когда они не хотели уточнять пол того, про кого говорили. Кстати, очень полезная вещь. Я бы тоже добавила этот род в русский язык. А то, когда мы говорим «человек» или «кто-то», мы автоматически говорим, как про мужчину.
А для некоторых отдельных слов, у них были специальные значки, обозначающие их. Они использовались только в письменности, но в речи говорились словами. Например: Фразу он повернул голову направо, можно было записать вот так: ________, где __ обозначал сам жест поворота головы, а __ было приставкой направления. Такие значки ставились после нужного слова, без всяких вспомогательных связок.
Ихняя письменность напоминала больше иероглифы, чем буквы, и чем-то смахивала на людскую. Ведь, как заявила Эруан, именно Нуарельди подтолкнули к этому людей. Но по факту была чем-то средним. Дело в огромном количестве звуков и созвучий. И каждое созвучие несёт определённый смысловой характер, обладает своей энергетикой. Поэтому речь может быть положительно или отрицательно заряжена не только эмоционально, но и на буквенно-звуковом уровне. Их алфавит состоял более чем из сотни символов, а некоторые созвучия или даже слоги записывались отдельными значками. При всей трудности это выучить, иногда Эруан заставляла запомнить меня написание некоторых слов. Например ___ это были горы.
Да и вообще, слов в их языке было гораздо больше, чем в самом богатом человеческом.
– Вы, люди пытаетесь целыми страницами книг, целыми абзацами речей описать и передать то или иное чувство или эмоцию. Прибегаете к сравнениям, пускаетесь в рассуждения. И всё равно не понимаете друг друга. Пациент не может объяснить врачу как у него болит, а влюблённый правильно охарактеризовать свои чувства. Бывает очень много разных состояний. Поэтому у нас очень много слов описаний. Из них можно составлять целые словари. Каждое передаёт оттенки грусти, радости, боли и так далее. Но если нам не хватает и их, мы комбинируем. Берём начало от одного слова, а концовку от другого. Таких вариантов может получиться почти бесконечное количество. – Рассказывала мне Эруан.
– Это как «грустная радость»?
– Примерно да.
Большие расхождения были и в прочтении. Мало того, что буквы они писали в столбик, так ещё и читали снизу-вверх!
Много интересного я узнала и про культуру Нуар.
Эру объяснила мне, как у них работает процесс «считывания мыслей». Она сравнивала это со звонком по телефону. Один Нуар мог вызвать другого, но другой мог ему и не откликнуться. Тогда связи не было. А мог "взять трубку" и тогда они общались, передавая только ту информацию, которую хотели сказать. Но при этом, каждый Нуар всегда чувствовал эмоциональный заряд собеседника. Например, если бы при нашем знакомстве с Эруан я бы негативно думала о ней, она бы поняла это. Наверное, поэтому Нуарельди никогда и не врали друг другу. Тоже отличительная особенность их народа. Моя подружка утверждала, что им не свойственно это, так же как не свойственно человеку ходить на руках. Он может передвигаться таким образом, но этот способ передвижения не закладывала в него природа.
– Я не понимаю, как вы спокойно живёте, зная, что самый ближний друг может предать, обмануть. Что любая информация может быть правдой настолько же, на сколько может оказаться ложной, и всё нужно проверять, ставить под сомнение. Что нельзя верить не слову ни клятве. Что твой же соотечественник может убить тебя! Это же ужасно! – Недоумевала Эруан.
А я не могла ей это объяснить. С её слов, жизнь среди людей представлялась сущим кошмаром, но ведь это было не так. Есть и плюсы в том, что твои мысли не обнажены перед другими. Они в безопасном укрытии твоего мозга, и только ты властен обращаться к ним.
– Но значит вы всё-таки можете врать? – Не отставала я.