Но как вскоре выяснилось, ничего лестного для людей, про нас сказать не могли. Нуар мы исключительно не нравились. Наш мир и наши законы казались им грубыми и несправедливыми. Если оценивать всё здравым взглядом со стороны, то их изречения про людей и были правдивыми, но я так привыкла в этом жить, что всё происходящее казалось мне естественной нормой и из-за этого мне было трудно понять Нуарельди. Наверное, об этом меня и предупреждала Эруан до посвящения.
…
Кроме таких умных разговоров, большую часть времени я проводила в движении. Дел было много. Пока семья Эру охотились (с собой они меня пока не брали) я колола дрова, мыла посуду, иногда ловила рыб. В общем занималась хозяйством. Мне было радостно, что я могла быть полезной хоть в чём-то.
В свободное от дел время, я продолжала тренироваться в стрельбе из арбалета. На дне сумки я нашла верёвку, привязала её на ветку дерева, а к другому концу – венок, сплетённый из прутьев. Раскачав венок, я пыталась попасть в его середину. Шло время, и это получалось у меня всё лучше. Видя мои старания, родители Эруан даже выдали мне настоящие стрелы и стали брать с собой на охоту. В лесах, где мы жили водилось много дичи, и, если вести себя осторожно её можно было увидеть. Однажды, выйдя к реке, я встретилась взглядом с настоящим оленем, а кабаньи и заячьи следы мы встречали повсеместно. Мне даже говорили, что здесь водятся настоящие хищники, правда я так ни одного и не приметила.
Иногда охота могла продолжаться по нескольку дней. Мы бродили по заречной части леса. В ней я ориентировалась ещё не очень хорошо, тогда как в нашей уже давно могла гулять без проводника, и знала, как выйти к озеру почти из любой её точки.
– А почему вы не используете ружья, когда охотитесь? – Как-то поинтересовалась я.
– Из осторожности. Ружейный выстрел всегда могут услышать люди. – Ответили мне.
Сами Нуар, либо стреляли из луков, либо ставили капканы.
Наша охота заключалась в том, что мы осматривали сначала все наши ловушки для птиц установленные за рекой, а при удобном случае пытались подстрелить дичь покрупнее. Правда у меня так ни разу и не получилось, но всё равно было очень интересно.
Я уже привыкла к более простой, лесной пищи. Во время собрания кто-то привёз для нас крупу, и это было единственным разнообразием. Зато начали поспевать ягоды.
В лесу, как оказалось, росло много черники. По началу я путала её с голубикой и шикшой, но вскоре научилась их различать. Шикша была гораздо темней по цвету и на вкус водянистая. А голубика имела другую форму листьев и более светлый оттенок. Так что теперь, даже если я не наедалась за завтраком, то могла что-нибудь жевать в течении дня.
Вскоре я с удивлением вспоминала, как путала эти ягоды, ведь теперь для меня было очевидно, что они совершенно разные.
Так же я удивлялась, как могла перепутать кедр с сосной.
Это было то самое дерево, которое я заприметила, ещё когда проезжала мимо него в день нашего прибытия.
Как-то мы с Эруан гуляли в тех местах.
– Какая необычная сосна. – Заметила я. – А главное выросла на самой вершине холма прямо из камней!
– Это мы её туда посадили. И это не сосна, а кедр. – Объяснила Эру. И начала рассказывать: – Давно мы собирались тут в прошлый раз, но этот кедр я запомнила таким же. Его посадили здесь ещё до моего рождения. Согласись, он смотрится тут великолепно.
– Ага.
– А ещё если на него залезть, то откроется прекрасный вид на болота. Он как маяк. Его вершину первой замечаешь, когда подходишь к этим лесам.
Мы забрались как можно выше и уселись на нагретые вечерним солнце ветки. Над нами была только самая верхушка, толстая, закрученная ветрами в спираль.
Отсюда и вправду открывался шикарный вид. Густой лес, а за ним, до самого горизонта болота, покрытые золотистой, от косых лучей, дымкой. Мы с Эруан иногда доходили до туда. Собирали морошку. Но никогда эти болота не казались мне такими красивыми, заманчивыми. Была в их мрачном тумане своя прелесть, которая заставляла полюбить их.
– А когда придёт осень, можно будет жарить кедровые шишки и есть орехи. – Как бы вспоминая, продолжала Эруан.
– Вау! Прикольно. А кстати, до каких примерно чисел мы собираемся тут оставаться?
– Рэф, я прекрасно понимаю, что ты скучаешь и волнуешься за свою семью, но раньше осени мы отсюда не уйдём. Я поговорю об этом с родителями. Возможно тебя проводит до ближайшего населённого пункта моя мама. Одна ты не найдёшь дорогу.
– Я понимаю. – Грустно ответила я.
Да, я сильно скучала. Среди дневных дел я часто забывала об этом, но каждый раз, когда я видела по вечерам дружную семью Эруан, на глаза у меня наворачивались слёзы. Благо, в пещере было достаточно темно.
…
Я сорвала одну кедровую шишку на память и принесла её в грот. Там я поставила её возле изголовья своей импровизированной кровати.
…