Аня говорит быстро, многословно, стараясь отвлечься от предстоящего разговора, стараясь заглушить растущее напряжение и раздражение. Да, раздражение. Господи, чем же вдруг Андрей стал так раздражать ее? Накрывая на стол, доставая из шкафчика печенье, а из холодильника сгущенку, Аня пытается вспомнить что-нибудь хорошее об Андрее и об их совместной жизни. Но как назло в голову лезут только его грубые слова, его пренебрежительный тон, ее ссоры с родителями и подругами из-за него. Аня резко остановилась посреди кухни. Она вдруг вспомнила, как всего недели две назад она шла по темной дорожке южного парка и пыталась вспомнить что-нибудь плохое об Андрее, а вспоминалось только хорошее. Всего две недели, а кажется, что это было давным-давно. Так давно, что она сейчас даже не может припомнить, что же она вспоминала хорошего. Но она помнит, что тогда чувствовала себя предательницей. А что она чувствует сейчас? Усталость. Даже раздражение куда-то улетучилось. Аня усмехнулась. Когда-то она даже любила выяснение отношений. В этом был какой-то особый интерес, сродни спортивному поединку, когда в кровь выбрасывается адреналин, и в этом было определенное очарование. Щекотание нервов, виртуозное молчание, многозначительные слова и ласковый отказ. Конечно, всегда отказывала она. И сейчас отказывает она, но почему-то это не доставляет ей того удовольствия. Ей не хочется разговаривать вообще. Но где же Андрей? Аня отворачивается от окна, у которого уже давно стоит, занятая своими думами.
Андрей смотрит на Аню, и в его взгляде нет ни улыбки, ни ласки. Ане становится страшно. «Почему-то когда Антон набросился на меня в парке, мне не было страшно», – неожиданно подумала Аня. Ей все время вспоминается Антон. Даже нет, не так. Она не вспоминает, она о нем просто помнит.
– Что ты будешь – чай или кофе? – Аня старается прогнать свой страх. В конце концов, это же ее Андрей.
– Кофе. – Андрей садится за стол. – Аня, расскажи мне все.
Аня медленно достает банку с кофе, медленно ставит ее на стол, медленно опускается на стул, медленно поднимает на Андрея глаза:
– Что ты хочешь знать?
– Все.
Лаконичность ответа и высокомерная интонация напомнили прежнего Андрея – грубовато-пренебрежительного, но своего, того самого, с которым Аня прожила вместе два года, и от этого ей стало немного легче.
– Я люблю другого.
– «У меня увели перчатки, и я полюбила другого», – саркастически цитирует Андрей.
Аня промолчала. Что толку обижаться, отвечать грубостью или колкостью? Это только затянет неприятный разговор, а ей хочется поскорее уйти. «И давно это я такая умная и рассудительная? – подумала вдруг Аня. – Как будто мне сто лет, не меньше». Эта мысль рассмешила ее, и она улыбнулась. Андрей среагировал немедленно:
– Что смешного?
– Андрюша, не мучай ты меня, – вдруг устало попросила Аня, – я все равно не вернусь к тебе.
Андрей помолчал, обдумывая услышанное. Он был готов к такому повороту. Он уже все знал. Сегодняшний разговор с новым знакомым раскрыл ему глаза на многое. Конечно, он был не в курсе подробностей, но главное ему стало известно. И сегодняшний разговор Аню не вернет скорее всего. Но ему нужно хоть немного продлить их отношения. У него должна быть возможность бывать у нее дома. В смысле дома у ее родителей, потому что в своем доме он все проверил: никаких старых писем или фотографий Анечка здесь, конечно, не хранила. Впрочем, они не очень-то на это и рассчитывали. Все-таки это всего лишь съемная квартира, и Ане совершенно не было резона тащить в нее семейный архив. Все наверняка хранится в доме родителей. Вот туда Андрею и нужно будет попасть, не вызывая подозрений. Причем хотелось бы, чтобы такая возможность представилась в то время, когда дома хотя бы не было матери, а лучше бы и Ани тоже. И для этого надо хоть как-то, любыми способами продлить их отношения. Агонию их отношений – как выразился его знакомый. Он не глуп, этот молодой мужчина, и дал ему дельный совет. Именно поэтому Андрей сегодня разговаривает с Аней.
– Аня, я не хочу выглядеть… – Андрей замялся. – Но мы с тобой практически женаты, и вот так поступать со мной…
– Прости меня, Андрей, – Ане действительно стыдно, – но ты понимаешь… – Она тоже не может подобрать нужных слов.
Повисает неловкое молчание. И вроде бы все понятно, но как будто и сказать нужно что-то еще.
– Дурацкая ситуация! – Андрей снова берет инициативу. – Я хочу сказать, что, может быть, ты не будешь торопиться? В том смысле, что, может быть, не будем афишировать пока наш… нашу ссору?
Аня удивленно поднимает глаза: «Ссору?»
