Я тоже так считаю, – водитель потянулся за бутылкой с водой. – Сейчас магаз будет, я там всегда торможу, беляши у них вкусные очень. Пойдем по-очереди, сначала я, а после – ты.
С беляшами и энергетиком дорога стала много интереснее. Беляши – это вообще мерило национальных культур и традиций нашей страны. В родном Новосибирске беляшики были круглые, с водичкой внутри, с мяском, немного отдающим сыринкой. Беляши на Матвеевке вообще были самыми вкусными, специально мотался туда обедать из Бердска или Академгородка.
В Краснодаре в беляшах обязательно будет укроп. А переехав через перевал, и добравшись до Адлера, будь готов, что внутри будет мясо с кинзой. В Абхазии будет много перца и специй, но это еще пока не Россия.
Луганские беляши были вкусными. Просто вкусными – после ежедневного тушняка с гречневой или рисовой кашей, любая такая еда казалась почти домашней.
–
Не траванемся, – спросил я у Попандопуло.
–
Не ссы, нормально всё будет. У неё здесь все военные столуются, если что случится – до вечера не доживет.
И действительно, у магазина стояли зеленые КАМАЗы с характерными буквами Z и V на бортах.
Чрез полтора-два часа мы приехали на какую-то бывшую промзону. Попандопуло, загнав машину под навес, убежал с кем-то договариваться. Кроме нас под погрузкой стояло еще несколько Уралов. В конце декабря 2022 еще не было слышно такого слова, как снарядный голод.
–
Минут через 40 будем грузиться, – Попандопуло достал из-под сиденья коробку с сухпаем, – будешь?
Сама погрузка прошла быстро, молчаливые мужики с кряхтением забрасывали тяжеленные зеленые ящики, мы внутри их раскидывали по кузову. Если бы тент был чуть повыше – то было бы проще, а так приходилось постоянно передвигаться в полусогнутом состоянии. Закончив, грузчики, не попрощавшись, быстро куда-то слились.
–
Ну и мы поедем, – хохотнул Попандопуло, переключая скорость. Урал тяжело засопел и повез нас домой.
Уже на выезде из города заиграл тапик, Попандопуло быстро переговорил, а затем повернулся ко мне:
–
Первый раз, а такой везучий
–
Это почему?
–
А сейчас прямо сказали на позицию ехать – где вчера два раза прилёты были.
–
Были и были, поехали.
И мы поехали, а дальше, как говорил Задорнов – смеркалось
Смеркалось быстро, на дворе – декабрь, всё-таки. Мы ехали, груженные ящиками с БК по самое “нехочу”. Попандопуло крутил руль и сосредоточенно смотрел на дорогу, иногда шевелил губами, словно проговаривая маршрут про себя. Ночь обещала быть ясной, на небе ни облачка.
–
Я у них один раз на позиции только был, обычно к ним Бурят катается, – водитель свернул с главной дороги в какую-то лесополос. – Где-то здесь должен быть канал.
Мы ехали уже в полной темноте, чтобы не отвлекаться, Попандопуло выключил блютуз колонку – Чеботина так и не успела допеть про Голливуд.
–
И вот тут, поворачиваем, – радостно объявил он. Трясло конкретно, броник снова упирался нижним краем во всё, во что нельзя было упираться, где-то под сиденьем перекатывалось что-то тяжелое. Свет фар выхватывал на секунду нечто корявое и объемное, буквально на долю секунды проявлялись силуэты разрушенных домов, каких-то построек, огороды, загоны.
Попандопуло сначала переключил свет с дальнего на ближний, а потом и вовсе оставил только габариты. Мы уже выехали за пределы деревни, и катили по границе какого-то канала. И с правой, и с левой стороны от машины тянулась водное зеркало. Дорога была накатана, поэтому ехали почти по рельсам – как на поезде.
–
Подъезжаем. Держи, будешь светить, – Попандопуло протянул мне налобный фонарик. – Дальше с фарами нельзя, могут засечь, поэтому включи фонарик, только рукой немного сверху прикрой, чтобы не бликовало от стекла.
Я так и сделал. Фары были выключены – на минуту единственным освещением были зеленые огоньки радиостанции, затем я включил фонарь, переключил его на самый минимальный вариант, прикрыл сверху рукой, и направил его на дорогу. Попандопуло видимо был очень хорошим шофером – дорогу надо было просто угадывать.
Подъезжать куда-то ночью, выключив свет было хорошей привычкой. Хотя любой дрон с теплаком ночью видел движущуюся машину отчетливо. Перед самым окончанием командировки мы работали разведчиком ночную смену недалеко от Часового Яра.
От кладбища вели быструю и шуструю Бредли. Она у хохлов отвечала за доставку штурмовиков в район бассейна, а на обратном пути выполняла роль санитарного автомобиля, забирая 200 и 300. Идея была такой – отследить, куда она движется, найти ПВД, и разобрать его, по возможности.
Бредля – сука шустрая, поймать её в поле, корректируя на опережение – так себе задача. Поэтому наша Птичка, по-моему, это был даже Дед – беспилотник с невообразимым количеством вылетов, бесшумно летала где-то километрах в 30 от нас и вела яркий прямоугольник. Прямоугольник двигался чётко и уверенно, пока не въехал в поселок. Здесь, видимо выключил фары, потому что скорость упала до непристойно медленного. Улица была одна, с левой стороны был частный сектор, с правой – пятиэтажки. Казалось бы…