Навстречу Бредлю из-за поворота выехал, наверное, танк. На экране это виделось, как на фоне остывающих панельных домов прямо в лоб маленькому прямоугольнику двигался прямоугольник поярче.
У всех же иногда вот возникает такое чувство, что сейчас будет интересно – мы вдвоем с оператором Деда смотрели на экран. Прямоугольнички сближались.
–
Запись, – выдохнул я.
–
Уже, – откликнулся оператор.
Большой и маленький прямоугольнички, три, два, один – встретились!
–
Хера се, – выдохнули мы. – Да ну на**й.
Это было классическое ДТП в условиях плохой видимости. Похоже и тот, и тот ехали без света.
Дальше был небольшой бой, точнее избиение младенца. Танк после нашего пристрелочного выстрела шустро ушел в сторону кладбища, от Бредли отделились две маленькие точки – водитель и кто-то еще. Остальные остались внутри. Все и навсегда. Мы не отследили в ту ночь, где находится ПВД противника, довольствовались точным попаданием в эвакуационный транспорт
Неожиданно ожила рация:
–
А кто это там такой красивый?
–
А кто это там сейчас будет такой счастливый?
–
Понял, карандашики пошли.
Нас ждали. Как в старом мультике, слегка покачиваясь из стороны в сторону шли светлячки. Налобные фонарики горели белыми и синими светом, фигур в темноте не было видно.
–
Здарово, братцы, – одна из фигурок открыла дверь машины. – Тут немного похолодало только что, давайте сначала под крышу.
Похолодало, это значит, что где-то недалеко слышали вражескую птичку, ищущую в ночи свою цель. Орудие за последние несколько дней уже обстреливали, но несмотря на это, Командир позицию не менял. Ложилось кучно, но рядом – точных координат у врага не было, били видимо на звук. Наше орудие огрызались очень точно и болезненно, поэтому хохлодрон в воздухе был вполне вероятен.
Машину загнали под крышу не то сельского РТМ, не то склада.
–
Ну, как вы тут?
–
Да, нормально. Утром мы немного популяли, потом нам немного накидали, а в целом – огонь, конечно.
Лиц по-прежнему не было видно, хотя глаза уже привыкали к темноте.
–
Вон он, падла, – стоявший ближе всех к выходу боец указывал куда-то пальцем.
–
Зайди внутрь, жить надоело!
–
Не, это не он, это старлинки, – второй боец указывал немного левее.
На фоне звёздного неба строго друг за другом тянулись светящиеся точки. Одна, вторая, третья… больше десятка, выстроившись в ряд, друг за другом, летели они куда-то.
–
Да нет, не эти, – ещё левее смотри.
И действительно, если смотреть прямо за огромные ворота, по небу двигалась точка, но не по одной траектории, а рвано – то вперёд, то назад, а то просто кружила на одном месте, что-то выискивая, высматривая. Хотя понятно, что – нас.
–
Хер она нас найдёт, – пробасил старший гном, – не работали мы ещё сегодня ночью, ствол остывший. Съеба***сь всё подряд крышу, сколько раз можно говорить.
Мы отошли подальше от входа. Звук беспилота был теперь уже слышен даже здесь.
–
А чего он с фонарём летает?
–
Ночь же на улице, дорогу себе освещает.
–
Пойдёмте, чайку немного выпьем, что его выжидать.
В углу склада была пристроена небольшая комната, там видимо и раньше располагалась комната отдыха или конторка. Парни прямо под ней вырыли небольшой окоп, укрепили стены, обшили досками, обложили ящиками из-под снарядов, насыпав в них глины получился вполне уютный лофт. Внутри в два этажа стояли кровати-нары, посередине стол. С самого края коптила сирийка.
–
Не увидит, что печка топится?
–
Не, тут всё по уму. Не увидит, – бойцы явно гордились своим окопчиком.
Допили чай. Посидели, повздыхали о вечном – о бабах и хохлах.
Зашипел рация:
–
На улице потеплело.
–
Вот и хорошо, вот и замечательно, а то засиделись мы тут у вас
Попандопуло завел машину, и мы тихонько, без света двинулись за гномами. Склад под БК располагался недалеко, взошла луна, осветив под массетью выложенные заряды и пульки.
–
Ебола-аа, протянул старший гном, когда откинули тент, – а что в России краска кончилась?
В кузове лежал привезенный нами БК. Издавна, наверное, когда вокруг нас жили умные и суровые люди, кто-то из них велел красить ящики в темный зеленый цвет, и наносить всю необходимую маркировку черной краской. Такой ящик сильно не отсвечивал, легко превращался в стены для окопа, или в баню, или в дрова. Но в любом случаи, его не было видно до тех пор, пока не упрешься в него, либо не выпадет снег. Нам погрузили видимо полярный вариант – высушенное желтое дерево в свете фонарей и луны мерцало фосфорной девственностью. Черная краска маркировочных надписей оттеняла эту белизну до невозможности.
–
Видимо кончилась, – из ящиков быстро выстроили подобие лестницы, чтобы было удобно сгружать.
Работа понеслась. Разбившись на пары, гномы таскали своё сокровище к массетям, там ящики шустро вскрывались, содержимое вытаскивалось и выкладывалось, а сама тара, белоснежная как улыбка негра, оттаскивалась от греха подальше, и тут же маскировалась старым тентом.
«Быстро и весело, всегда Кока-кола» – крутилось у меня в голове. У одного из гномов не оказалось пары, я встал к нему в помощники. Заход, другой, третий, автомат на бок, броник – к чёрту. Хорошо, что каску не стал надевать.
–