Красивым был город Юмно и веселым; возвращавшиеся с добычей пираты всю ее тут же продавали, а затем день и ночь гуляли по многочисленным корчмам да веселым домам, потому-то отовсюду доносились звуки музыки и веселое пение. Ах, сколько же раз, тихонько выбравшись из отцовского дома, гуляла она с пиратами, плясала, пищал от утехи…
А тут, в Гнезде, жила она как в тюрьме, обреченная лишь на Гизура и его наемников, на склавинских воев, мелких купцов и ремесленников. Здесь она не могла себе даже любовника позволить, поскольку тут же узнал бы об этом Гизур, узнал бы о нем Гизур — любовнику бы голову отрубил, ее же саму приказав батогами избить, хотя она была княгиней, он же сам лишь командиром наемников.
Уже в тринадцать лет она привлекала внимание своей красотой всего Юмно. На пирах, которые устраивал ее отец, вроде бы как для собственной, детской забавы, любила она садиться на колени гостей отца, в основном — богатых купцов и знаменитых пиратов, и ей доставляло удовольствие, когда сквозь тоненькое платьице, под своей девичьей попкой чувствовала она, как напрягается мужской член. Когда же тот вставал колом, хихикая, спрыгивала она с этих колен и перебиралась к другому мужчине. Точно так же поступала она и с собственными старшими братьями, пока один из них, когда отца не было дома, не заволок к себе и, обезумев от животного желания, не изнасиловал ее. Тогда познала Хельгунда наслаждение, и с тех пор лишь насилие доставляло ей истинное удовольствие. Поняла она и еще одно. Насилие дарило удовольствие не только ей, но сопротивление женщины лишь усиливало возбуждение мужчины. Окружавшие ее люди чаще всего редко спрашивали женщину о том, желает ли она их, брали, совершенно не интересуясь ее переживаниями, потому-то, в основном, и имели женщин недвижными и стылыми, словно колоды или трупы. Она же сама сражалась до тех пор, пока не чувствовала в себе мужской член. И вот тут она изумляла мужчину переменой в себе. Хельгунда начинала выказывать резкое желание и наслаждение, всем телом сопровождая мужчину на пути к любовному счастью. Мужчинам тогда казалось, что это именно они какие-то чудесные дарители наслаждения, а ничто столь не привязывает мужчину к женщине, как осознание того, что именно ты разбудил ее желание. И вот это переживание удовлетворения девица научилась проявлять самыми различными способами, то громко крича, то двигая мышцами влагалища, обильно выделяя любовную слизь, выворачивая глаза, выгибая тело дугой или заставляя трястись его в спазмах. И если вначале она притворялась, со временем и вправду начала познавать упоение и проявлять его во всей силе. Еще она поняла, что мужчина приходит к наслаждению быстрее, чем женщина, поэтому начала следить за лицами пыхтящих на ней мужчин. Сжимая мышцами собственного нутра их член, она чувствовала, как близятся те к свершению, и постепенно освоила искусство доведения самой себя к тому же одновременному с мужчиной свершению, поскольку и это тоже возбуждало ее. И с тех пор обрела она всяческую власть над теми, кто рядом с нею чувствовал себя истинными и великолепными любовниками. И даже будучи с другими женщинами, всегда тосковали по ней.
Ей было пятнадцать лет, когда до ушей Хока дошли вести, будто дочь его приманивает к себе в комнату все новых и новых мужчин или же шатается ночами по улицам и публичным домам, предлагая грязным бродягам насиловать себя. Хок вспыхнул гневом, жестоко избил Хельгунду и закрыл ее в доме. Он не знал, что с нею делать, как вдруг получил от князя Голуба Пепельноволосого сто невольников в подарок и предложение отдать дочь в жены и сотню воинов, поскольку против Голуба взбунтовались два могущественных рода, Повал и Дунинов. Наемные воины из Юмно должны были помочь Пепельноволосому в подавлении бунта, потому что сам он располагал весьма слабыми и ненадежными силами.
