— Кто же тут будет жить? — спросила Вика. Ее больше всего ужаснула варварская вырубка деревьев.
— Ясно кто: простой народ, — пошутил интеллигент, копируя патетические интонации советского диктора. — В условиях советского капитализма, товарищи, бедные люди защищены от тирании богатых! — Его понесло: — Поглядите на эту стену! Не ниже той, которую американцы строят в Багдаде, чтобы разделить суннитов и шиитов.
Он посоветовал нам спуститься с холма и подняться другой дорогой. Мы так и сделали и оказались около поста охраны, где обнаружили двух мужчин в форме. Я показал им адрес.
— Первый раз слышу, — сказал один из них. — Лучше спросите у старух в деревне.
Вика глазам своим не верила. В 1996 году она была тут, но все изменилось до неузнаваемости. Поднимаясь на холм, мы встретили старую женщину — похоже, почтальоншу. Шофер, уже активно подключившийся к нашим поискам, окликнул ее. Но и она не знала, где находится указанный в адресе дом. Мы молча сидели в машине, не представляя, что делать дальше. Полдня прошло, а результат — нулевой.
— Вряд ли мы сейчас кого-нибудь здесь найдем, — мрачно сказал я Вике. — Наверное, придется приезжать еще раз, ближе к вечеру. Может, все сажают картошку?
— Подождем немножко, — отозвалась она. Вечером Вика собиралась на концерт в музыкальную школу. Выступал ее сын, учившийся играть на фортепиано. Идея еще раз тащиться сюда ей совсем не улыбалась.
Я был в отчаянии. И тут Вика неожиданно выскользнула из машины. Она заметила выглядывавшую из-за ворот женщину и бросилась к ней.
— Вы нам не поможете? — спросила она. — Мы ищем семью мальчика, который тут раньше жил. Его маму зовут Наташа Пастухова.
— Знаю ее. Всю их семью знаю. Пойдемте.
Мы выбрались из машины. Наша спасительница была одета в светло-голубую рубашку. Она рассказала, что ее зовут Надей, что она здешняя — ее предки жили в этих местах с семнадцатого века. Недавно вышла в отставку из “госбезопасности”. Вике понравилось, что стены ее аккуратного деревянного дома украшены иконами и православными крестами.
— Лучше всех я знала их бабушку, Татьяну. Она маляром работала.
Подобно всем местным жителям — Надя махнула рукой в ту сторону, откуда доносился шум стройки, — Татьяна работала в домах отдыха, в соседней деревне Рублево.
В беседу вмешался муж Нади:
— Там партийные шишки отдыхали.
Ванина бабушка, продолжила Надя, была уважаемым в деревне человеком, великой поварихой и жуткой чистоплюйкой. С мужем Иваном они прожили счастливую жизнь, держали большой огород, на котором оба самозабвенно трудились. Вот только вчера, сказала Надя, она готовила салат из маринованных перцев по Татьяниному рецепту.
Лет до сорока Татьяна оставалась бездетной, а потом, на удивление всем, родила дочку Наташу. О Ваниной маме Наде не очень хотелось рассказывать.
Однако Вика настаивала:
— Когда она сбилась с дороги?
— Наташа росла балованным ребенком. Единственная дочка, да еще и поздняя. Татьяна умерла, когда Наташа носила Ваню. Незадолго до этого скончался и Наташин отец. Наташа осталась без родительской поддержки, а тут трое детей. Она и не справилась.
Надя сказала, что Денис — старший сын Наташи — учился в одном классе с ее сыном, но теперь он, кажется, в тюрьме.
Тут разговор ненадолго прервался. Надя с мужем торопились на автобус — им надо было в поликлинику, забрать результаты анализов. После короткого совещания они решили, что на автобус, скорее всего, уже опоздают, и отказались от поездки: завтра съездят.
— Чего не сделаешь ради хороших людей!
От нее же нам стало известно, что недавно местных жителей переселили, поскольку их дома мешали строительству таунхаусов. С завидной быстротой — опыт работы в КГБ? — Надя позвонила подруге в местной администрации, у которой могли быть нужные сведения, но той, к сожалению, в кабинете не оказалось. Секретарша сказала, что она вернется с обеда часа через два. Тогда Надя разыскала номер мобильника соседки, которая хорошо знала Ванину семью. На звонок никто не ответил.
И все же Надя была полна решимости нам помочь. Она повела нас обратно на вершину холма и показала за стену.
— Если влезть на дерево, можно увидеть дом, в котором они жили.
На дерево мы не полезли, но вскарабкались на горку из камней, с которой действительно виднелась крыша старого советского дома, в котором жила семья Вани. Это был последний дом, снос которого по каким-то причинам отложили.
Пошел дождь. Не обращая на него внимания, мы делали снимки. Зазвонил Надин мобильник. Оказалось, это бывшая соседка, Светлана. Надя передала трубку Вике, и та начала расспросы, делая в блокноте пометки, размываемые дождевыми каплями.
Я спросил у Нади, что заставило ее выглянуть из ворот, когда мы уже отчаялись найти тут хоть одну живую душу.
— Должно быть, мой ангел-хранитель вмешался! Он всегда меня приводит туда, где я могу помочь людям.
“Кагэбэшный ангел”, — хмыкнул я про себя.
