Когда я была маленькой девочкой, то, как правило, не надевала на Барби нижнее белье. Сверху она выглядела совершенной леди. Со вкусом подобранные туфельки, английский костюм. Но под всем этим она была голой. Вот сейчас я агент залоговых органов, также известный, как агент по поимке сбежавших из-под залога, также известный, как охотник за головами. Я притаскиваю их, головы то есть, живыми или мертвыми. Во всяком случае, стараюсь. И вот такой агент, претворяющий в жизнь залоговое законодательство, по сути та же Барби с голым задом. Это что-то вроде секрета. Снаружи сплошная бравада, когда на деле ты без трусов. Ладно, может не все агенты такие, но лично я частенько чувствую себя так, словно под юбкой по неким органам гуляет ветер. Фигурально выражаясь, разумеется.
В настоящий момент я и близко не чувствовала такую уязвимость. Все, что я чувствовала сейчас, это отчаяние. Я задолжала за жилье, а в Трентоне иссякли нарушители законов. Расставив ноги и опершись ладонями о стол Конни Розолли, я боролась с тем, чтобы мой голос не сорвался на писклявый голосок Минни Маус.
- Что значит «нет НЯС»? НЯСы существуют всегда.
- Прости, - говорила Конни. – У нас подписана куча залогов, но никто не сбегает. Должно быть, это как-то связано с луной.
НЯС означает Не Явившиеся в Суд в назначенный день. На то, чтобы стать НЯС, существует четкий запрет в криминальной судебной системе, но обычно это не удерживает людей от того, чтобы податься в бега.
Конни придвинула ко мне желтый конверт:
- У меня есть только один НЯС, но он многого не стоит.
Конни - секретарша в залоговой конторе Винсента Плама. Она на пару лет старше меня, что помещает ее в возрастную шкалу начала третьего десятка. Она делает высокий начес. Никогда не унывает. И если бы за бюст платили золотом, то Конни была бы Биллом Гейтсом.
- Винни вне себя от счастья, - сообщила Конни. - Гребет деньги лопатой. Не надо платить охотникам за головами. Никаких утраченных залогов. Последний раз я видела Винни в таком настроении, когда мадам Зарецки арестовали за сводничество и содомию и выставили ее дрессированную собаку в качестве залога.
Меня передернуло от представшей перед мысленным взором картины, потому что Винсент Плам не просто мой работодатель, он к тому же мой кузен. Я шантажом заставила его взять меня на работу агентом по задержанию в самый несчастный момент моей жизни и в некотором роде любила эту работу… большую часть времени. Это не означало, что я строила иллюзии насчет Винни. По большей части Винни вполне нормальный поручитель. Но в частной жизни Винни - чирей на заднице моего фамильного древа.
Как поручитель Винни платит наличными залог, выступая гарантом, что обвиняемый явится на судебный процесс. Если обвиняемый сваливает, то Винни лишается своих денег. Поскольку такая перспектива не прельщает Винни, то он посылает меня найти преступника и притащить обратно в систему. Моя плата составляет десять процентов от залога, и я просто забираю ее, если у меня все получается.
Я открыла папку и прочла залоговое соглашение:
- Рэнди Бриггс. Арестован за ношение недозволенного. Не явился на судебное слушание.
Залог составлял семьсот долларов. Значит, мне причиталось семьдесят. Не очень много денег за то, чтобы рисковать жизнью, гоняясь за кем-то, кто прославился ношением недозволенного оружия.
- Ну, не знаю, - сказала я Конни, - этот парень носит нож.
Конни взглянула на копию протокола ареста:
- Тут сказано, что это был маленький нож, и он был не острый.
- Насколько маленький?
- Восемь дюймов (примерно 20 см – Прим.пер.).
- Это вовсе не маленький!
- Никто за это даже не возьмется, - заявила Конни. – Рейнжер не берет ничего меньше десяти штук.
Рейнжер - мой наставник и охотник мирового класса. К тому же Рейнжеру, кажется, нет крайней нужды платить за квартиру. У него другие источники дохода.
Я взглянула на фото, прилагаемое к делу Бриггса. Он неплохо выглядел. На вид больше сорока лет, узкое лицо и намечающаяся лысина. Белый. В графе «работа» значилось «свободный программист»
Я издала вздох смирения и засунула папку в сумку.
- Я съезжу за ним.
- Возможно, он просто забыл, - предположила Конни. – Скорей всего, это плевое дело.
Я послала ей взгляд, говорящий «ага, точно», и вышла. Было утро понедельника, и мимо конторы Винни с гудением проносился транспорт. Октябрьское небо голубело, как это делает небо в Нью-Джерси, а воздух радовал свежестью и отсутствием углеводородов. Прекрасно для разнообразия, но в некотором роде лишает дыхание всякого развлечения.
Позади моего «бьюика» пятьдесят третьего года выпуска плавно припарковался новенький красный «файерберд». Из машины вышла Лула и подбоченилась, мотая головой:
- Девушка, ты все еще водишь этот сутенермобиль?
