Продолжая издавать различные возгласы, оба повалились наземь, как кегли, и случилось это очень своевременно – из джипа уже выбрались три мужские фигуры, а еще одна виднелась в осветившемся салоне. У всех четверых правые руки были вытянуты вперед, и сжимали они отнюдь не визитные карточки.
– Ходи сюда, – предложил Громову тот, который занимал ближний левый фланг.
– Дэньга хочш? – вторил ему идущий следом.
Бац! Это разбилась вдребезги бутылка, уроненная Громовым для того, чтобы взгляды кавказцев синхронно переместились ему под ноги.
А затем раздались звуки совсем другого свойства. Они были столь характерными, что ветеран афганской войны из дома напротив проворно скатился с сомлевшей супруги и бросился на балкон, не желая пропустить зрелище, которое ему давно уже только снилось.
<p>3</p>(Из устных показаний гражданина Дубинского Юрия Михайловича, опрошенного по факту перестрелки с применением короткоствольного огнестрельного оружия, в соответствии с заведенным уголовным делом номер… статья… дата…)
«Весь вечер дождь поливал невъебенный, прошу прощения, но не я его придумал. А к ночи не то чтобы распогодилось, но уже только моросило, вот я и решил, гм, прогуляться, здоровьице поправить на сон грядущий.
Нет, я не пьющий. Крепко зашибающий, это да. Но это к делу не относится, правильно я понимаю? Вас же не мой моральный облик интересует, а мужик этот, который Олегом представился, верно я говорю?
Ну, мы его с Серегой на Университетской повстречали, когда один пузырь беленькой благополучно раздавили, а о втором еще только мечтали. Тут подходит к нам этот самый Олег, будь он неладен, и говорит, что он, мол, не прочь принять на грудь в приличном обществе, под задушевный пиз… гм, галдеж. А мы чего? Мы ничего. У него же с собой было, так с какой бы это стати мы стали ломаться? Не депутаты на пленарном заседании…
В общем, стали мы выпивать помаленьку. Стаканчик в ларьке позаимствовали, за ним же и пристроились, аккурат под водосточным желобом. Не слишком уютно, но зато удобно – запивать водяру не надо. Рот открыл, дождевой водичкой пополоскал, и порядок. Конвейерная система.
Мокнуть, конечно, мне не очень-то хотелось, но на сухую спать ложиться еще хуже: гадость всякая мерещится, сердечко колотится, пот прошибает. Серега, тоже не из коней привередливых, знай себе, глушит. Короче, стоим втроем, выпиваем культурненько, а мужик этот, который якобы Олег, между делом обещает денег еще на одну бутылку раздобыть. Мамаше, говорит, дозвонюсь, и будет нам много счастья. Никакой демократии с вертикалью власти не нужно.
