Разговорились мы с Олегом, обменялись мнениями по разным вопросам. Серега – тот молодой, он все больше сигаретки стрелял да помалкивал, а нам с Олегом было что сказать друг другу. Я ему: «Ты кто по жизни?» А он мне: «Такой же пассажир, как и все». Я: «Э нет. Одни правят, другие едут, такая вот штука». Он: «Уже приехали, Юра. И те и другие. Станция медным тазом накрыта, а называется она Конечная». В общем, веселый мужик, оптимистично настроенный, как и я сам.
Ага. Потом мы звонить пошли из автомата. Ну, из того самого, который пулями потом покрошило. Там посветлее было, я и пригляделся к Олегу хорошенько – как чувствовал, что кому-то его словесный портрет может понадобиться.
Не то чтобы высокий, но держится прямо. Серега с ним одного роста, а такое впечатление, что снизу вверх на него глядел, как дитя малое. Опять же плечи, осанка, походка такая знаете терминаторская. Это уже потом Олег куролесить начал, когда сыны гор на джипе подкатили. Но, думаю, он просто представление устроил, цирк. Ведь поначалу водку наравне с нами хлестал, и хоть бы хны. Ни в одном глазу.
Да, о глазах. Они у Олега оч-чень даже запоминающиеся. Когда улыбается да щурится, еще ничего, смотреть можно. А как зыркнет в упор – держись. Помнится, в литературе про такие глаза любили писать: стальные, мол. А вот хрен. Я бы его зрачки с каким-нибудь специальным сплавом сравнил, очень твердым и серебристым. В общем, штучный товар. Редко кому выдается. Да и сам Олег не из того теста слеплен, что на человеческий ширпотреб идет. Порода! Таким волков давить да вражьи жопы в клочья рвать. Что, кстати говоря, Олег нам и продемонстрировал.
Помню, я, пока с ним общался, какую-то смутную тревогу ощущал, хотя не подавал виду. По случаю дождя на перекрестке очень пусто было и тихо. Ну, машина редкая прошмыгнет, ну, прохожий по лужам протопает. Мне почему-то один молодой папаша запомнился, он коляску перед собой толкал. Колеса не смазаны были, и такой визг стоял, как будто в коляске поросенка повезли, а не ребенка. Потом одни мы на углу остались, как три тополя на Плющихе. Тут-то все и началось.
