— Всегда пожалуйста, не зря же я психологию изучал, — Тино поднялся со своего места. — Ты всегда можешь обратиться ко мне, не надо пытаться справиться со всем в одиночку. А теперь давай поспешим, иначе опоздаем на урок, — он кивнул на часы, утверждавшие, что звонок разрушит покой обеденного перерыва буквально через пару минут.
Яо кивнул, тоже поднимаясь со своего места. Вместе с Тино он прошествовал через весь зал к выходу, гордо задрав голову и чувствуя на себе пронзительный взгляд темных глаз. Нет, не обращать внимания. Он еще шире улыбнулся и, приобняв Тино за плечи, принялся громко разглагольствовать на какую-то отстраненную, но очень забавную тему, отчего оба в скором времени загнулись от хохота.
***
Кику нахмурился, когда Яо, вместо того, чтобы выскользнуть из зала как можно незаметнее, сделал это с таким шумом и даже ни разу не оглянулся на него. Он не разозлился, потому что не злился вообще никогда, но в груди зародилась обида. Как же так? Ван Яо снова от него убежал?
========== Действие седьмое. Явление II. Остановись, мгновение ==========
Явление II
Остановись, мгновение
Совершенно особые интонации в голосе, теплый трепетный взгляд, добрые, греющие душу слова, невесомое прикосновение руки к руке, мягкая, ласковая улыбка, едва уловимо играющая на губах, чуткие объятия, заставляющие сердце биться чаще, робкий поцелуй, оставляющий сладкое послевкусие. Своеобразные оттенки поведения, способные придать любым отношениям интимность и ту непередаваемую эмоциональную окраску любовных. Самое утонченное и деликатное доказательство отличия человеческого существа от животного. И все это — она. Воспетая художниками и поэтами… нежность.
Всего лишь слова, но в груди трепещут такие знакомые чувства, возможно, подернутые пленкой грусти, но еще живые, настоящие. А дыхание постепенно замедляется, потому что в груди бьются такие волнующие эмоции, сердце успокаивается, глаза невольно прикрываются, медленно и почти незаметно, и тревоги уходят куда-то за неведомые горизонты. В душе безмятежное, ровное поле, без ветра, без палящего солнца, без всего лишнего. Только эта удивительная смесь желания прикоснуться со страхом причинить боль, только нежность. Даже скрываясь, она оставляет отпечаток в идеях, несет покой одним своим наличием, умиротворяет беснующиеся мысли, дарит долгое упоение счастьем, но не приторно-сладкое, в отличие от фальши, а воздушно-карамельное — как взбитые сливки или безе, как больше нравится, — потому что если она пришла, она никогда не уходит.
Если искренняя, настоящая нежность появилась в отношениях, если она не сгорела, не расплавилась от жаркой страсти, именно она останется до самого конца, до самой смерти. Да, у нежности слабый вкус, такой незаметный, неуловимый, что за всеми этими горьковатыми обидами, кислыми разочарованиями, острыми страстями ее можно и не заметить, но он, в отличие от остальных, не угасает. Ведь если ничего не разжигалось, то нечему и гаснуть, верно? Ее не замечают, ею пренебрегают во имя жарких чувств, соблазн сгореть в которых слишком велик, но она стойко держится, такая хрупкая и тонкая, прозрачная, едва заметная подрагивающей дымкой, но при этом всепоглощающая, всеобъемлющая, одна — для всех.
Нежность — спутник любви. Так говорит какой-то то ли справочник, то ли словарь, и раз уж даже сухая научная литература способна на столь высокопарные высказывания в адрес прекрасного чувства, возможно, оно действительно достойно таких слов? Но много ли внимания уделяется нежности? Сосредоточенность на любви, страсти, на прикосновениях, дарящих наслаждение, на иссушающих поцелуях, учащенном сердцебиении и сбитом дыхании. Это быстро. Мимолетно. Сиюминутно. Нежность требует терпения и выдержки, ей нужно многое, чтобы расцвести, показать себя во всей красе. Она — как знающая себе цену знатная дама — не любит спешки и полностью демонстрирует свое обнаженное великолепие только тогда, когда к ней действительно готовы, чтобы встреча была на высшем уровне.
Ей нужно время, чтобы из робкого ростка превратиться в сильное, крепкое дерево, способное поддержать чувства даже в те дни, когда все остальные отвернутся, когда от пыла останутся лишь тлеющие угольки, когда от интереса останется только острое разочарование, когда даже влечение вдруг пропадет, оставляя странную пустоту там, где обычно тянуло и было жарко. И это прекрасное дерево сможет уничтожить только самый сильный ураган разочарования, только самый острый топор измены, только самый сильный яд лжи. Она основывается на доверии, на взаимном притяжении, на желании быть ближе и не допустить причинения любимому хоть малой толики боли — стоит только подорвать эти чувства, и нежность уйдет, спрячется, скроется в тени. Ведь никто не дарит предателям улыбки, до краев наполненные искренней нежностью, никто не позволяет себе заснуть на коленях у того, кому не может доверять.
