— Яо был очень гостеприимен, он подготовил мне ванну, сделал ужин, уступил мне свою кровать, а сам постелил себе на полу. Ты не представляешь, как много это для меня значило. Я думал, что нравлюсь ему. И я, — Кику залился румянцем, — это так стыдно, прости. Я спустился к нему и поцеловал. Он не возражал, так что я решил, что все в порядке, и продолжил свои… манипуляции. Мне хотелось, чтобы он сделал хоть что-то в ответ, потому что он просто лежал и, кажется, даже не дышал. Но я не был готов к тому, что он просто убежит. Он убежал, Йонг Су, — впервые за все время своего монолога Хонда посмотрел Иму в глаза, и тот увидел в его взгляде горечь. — И я лежал там, совершенно один, и думал, что больше никогда не смогу встречаться с парнем. После того, что я сделал, я не мог вернуться к тебе. Мне было слишком стыдно вообще показываться кому-то на глаза, так что я собрал вещи и уехал, — Кику замолчал на какое-то время, но Йонг Су не стал ничего отвечать, и он продолжил. — Если он не чувствовал того же, что и я, существовала тысяча других способов сообщить мне об этом. Но он дал мне надежду, а потом растоптал ее, он унизил меня, он уничтожил все, что было мне дорого. А уж видеть его тут почти каждый день было просто невыносимо. Ты знаешь, я спокойный человек, но Яо я действительно ненавижу.
Все вставало на свои места: и побег Кику, и его «гомофобия», и его нежелание рассказывать о случившемся кому-либо. И даже его ненависть к Яо была вполне понятна. Вот только Йонг Су не видел никаких причин его ненавидеть. Кику сам напридумывал себе высоких чувств, сам полез к Яо в постель, сам решил сбежать от проблем, вместо того, чтобы решать их. Во всех своих бедах Хонда был виноват сам, но упорно не желал этого признавать.
— Знаешь, по-моему, тебе стоит поговорить с Яо, — Йонг Су потрепал Кику по голове. — В том, что случилось, есть и твоя вина.
— Геракл сказал так же, — кивнул Кику. — Спасибо за совет, Им, и за то, что выслушал меня, но, думаю, в данной ситуации я сам разберусь, что мне стоит делать.
Хонда вежливо поклонился и, бросив Йонг Су на скамейке возле остановки, пошел в сторону «Кагами». Им допил остатки холодного персикового чая, который так любил Кику, и, смяв жестяную банку в сердцах, выкинул ее в урну. После этого разговора у него вообще не осталось друзей. Знал ведь, что не стоит говорить Кику о доле его вины в случившемся, но все равно сказал, потому что хотел, как лучше.
Им усмехнулся. Да уж, «как лучше». Сколько раз, прикрываясь этими словами, совершались неправильные поступки? Взять хотя бы Яо. Вот уж кто действительно не задумывал ничего дурного, когда впускал к себе зареванного продрогшего мальчишку. А в итоге все обернулось тем, чем обернулось, и назвать такие последствия радужными у Има язык бы не повернулся.
С другой стороны, не случись всего этого, он бы никогда не познакомился с Альфредом и Мэттью, и никогда не вступил бы в драмкружок. Никогда не узнал, что такое настоящая дружба и настоящее одиночество. Конечно, Яо вряд ли планировал все это, когда, шокированный, убегал от Кику, но, отчасти, он был ответственен за это. Почему бы, в таком случае, не спросить у него совета? Йонг Су поднялся со скамейки и, потянувшись, чуть ли не бегом бросился в общежитие.
— Я знаю, что вы сделали с Кику, учитель, — вместо приветствия выдал Им, коварно улыбаясь.
Он облокотился на стену рядом с дверью и насмешливо смотрел на Яо. Выражение его лица постепенно менялось с непонимающего до напуганного, а глаза округлялись.
— Проходи, ару, — пробормотал он потерянно. — Не будем обсуждать это в коридоре.
Ван отступил, пропуская Йонг Су внутрь. Они прошли в его комнату, где Им по-хозяйски уселся на кровать, а сам Яо занял стул.
— Итак, ару, — вздохнув, начал Ван, — что он тебе рассказал?
— Правду, — пожал плечами Йонг Су. — И я считаю, что он сам во всем виноват, — он заметил, как Яо выдохнул. - Вы, конечно, могли бы поговорить с ним, а не бросать в одиночестве, но, в целом, поступили правильно. Особенно учитывая, что мы с ним тогда встречались.
— Ох, извини, ару, я не знал, — пробормотал Яо. — Представляю, через что ты прошел, ару, когда узнал, что он исчез, — Йонг Су хотел ответить, однако учитель продолжал. — Но я не понимаю, ару, что привело тебя ко мне?
— Я хочу предложить вам сделку, — Им наклонился ближе, и его глаза азартно заблестели.
— Ты решил меня шантажировать, ару? — на лице Яо отразилось искреннее недоумение.
— Нет, что вы, — отмахнулся Йонг Су. — Я думаю, что мог бы помочь вам наладить отношения с Кику. Никогда еще не видел, чтобы он говорил о ком-то с такой ненавистью, уверен, он делает все, чтобы вам жизнь медом не казалась. А взамен мне нужна ваша помощь.
— Ты прав насчет Кику, ару, он страшен в гневе, — с хитрой улыбкой кивнул Яо. — Но чем я могу тебе помочь, ару?
— Мне нужен ваш совет, — пояснил Йонг Су. — Думаю, именно вы сможете понять ситуацию правильно.
— За советом ты мог обратиться ко мне и просто так, ару, — добродушно махнул рукой Яо. — И предложить свою помощь тоже.
