Сердце пропустило удар, стоило их взглядам столкнуться. Первой мыслью, ворвавшейся в замерший разум, было простое «бежать», но ноги словно приросли к земле. Иван смотрел на девушку, чувствуя странную слабость во всем теле, и она тоже не спешила действовать. В ее глазах плескалась нечитаемая смесь чувств, ее руки дрожали, и Брагинский только сейчас заметил, что она безоружна.
А потом ее ноги подкосились, и девушка рухнула на колени. Иван не мог сказать, что им двигало, но был уверен, что эти чувства не принадлежали ему. Он выронил свой пакет с продуктами из рук и бросился к девушке. Она сидела на холодном асфальте, и не отрывала взгляд от земли, так что ему пришлось опуститься на колени рядом с ней, чтобы убедиться, что все в порядке. Иван не хотел спрашивать, но его язык двигался по воле другого человека:
— С вами все в порядке?
Она подняла на него взгляд, и Иван подумал, что никогда не видел таких синих глаз. Ее губы задрожали, когда она попыталась что-то сказать, а на глазах выступили слезы.
— Я, — с ужасным акцентом начала она, и продолжила на другом языке. — Я не понимаю.
Русский? Иван удивленно взглянул на девушку: конечно, у нее были светлые волосы и синие глаза, но так могла выглядеть любая европейская девушка. А эта заговорила с ним по-русски. Он так давно не слышал родного языка, что простая фраза оказалась сложной для понимания.
— Вы не говорите по-японски? — Иван был рад, что все еще мог нормально общаться на русском.
Он слышал истории о людях, которые, прожив в чужой стране десять лет без языковой практики, забывали родной язык. Если бы он забыл свой — это стало бы проблемой. Но девушка, услышав его вопрос, кивнула и заметно успокоилась, а Брагинский почувствовал облегчение. Кажется, ее жизни действительно ничего не угрожало.
Он помог ей подняться и заметил, что девушка едва держится на ногах, но при этом сжимает его руку так, будто от этого зависит ее жизнь.
— Вы в порядке? — спросил он еще раз, уже по-русски.
— Да, спасибо, — она кивнула, но живот тут же опроверг ее слова и вогнал девушку в краску.
Сколько же нужно было голодать, чтобы так ослабнуть? Иван обернулся на свои продукты, разбросанные по дороге и мокнущие под дождем. Все его естество говорило ему бросить девушку и отправляться домой. Но Ваня был против, он не видел в ней опасности, не чувствовал угрозы и не понимал, почему Иван так обеспокоен.
— Тут неподалеку есть кафе, — против воли выдавил Иван. — Если вы не против, мы могли бы переждать там дождь и перекусить.
Она посмотрела на него так, будто он был святым, и кивнула. Где-то внутри Ваня был рад, что ему удалось хоть кому-то помочь, но Иван едва держался, чтобы не задрожать от ужаса. Кафе? Этот парень в своем уме? Они медленно двинулись в противоположную «Кагами» сторону. Кафе располагалось неподалеку от автобусной остановки, и это была, скорее, придорожная забегаловка, чем действительно «кафе», но местечко отличалось уютной обстановкой и, в отличие от местных баров, не пользовалось популярностью у учеников.
Иван проводил девушку до одного из столиков, и сразу же заказал ей горячий чай с лимоном. Официантка удалилась за заказом, а он перевел взгляд на свою спутницу.
— Простите, что не представился раньше. Я Иван Брагинский, — Ваня хотел улыбнуться, но вышло удивительно плохо. — Могу я узнать ваше имя?
— Наташа, — она сидела прямо, сложив руки на коленях, и постоянно отводила взгляд, стоило только Ивану на нее посмотреть. — Наталья Арловская. Же… — она прервала себя на полуслове и уставилась в пол.
Брагинский посмотрел на девушку в ожидании продолжения, но это его, кажется, только еще сильнее отсрочило. Официантка принесла чай, и Наташа тут же уцепилась за него, как за спасительную соломинку.
— Женись на мне, — прошептала она куда-то в чашку, сдувая пар.
— Что? — на секунду Ване показалось, что он ослышался.
— Женись на мне.
Его сердце забилось чаще. В памяти всплыла та злополучная записка, страх подступил к самому горлу. Наташа смотрела на него своими удивительными синими глазами, и в них отчетливо читалось навязчивое желание.
— Как давно ты преследуешь меня? — сглотнув, спросил Иван, а Наташа пожала плечами. — Зачем?
— Потому что я люблю тебя, — как нечто очевидное сообщила она. — Я так тебя люблю! — она прикрыла глаза, вся светясь от счастья. — Соня пыталась удержать меня, но я сбежала, чтобы быть с тобой. Она не найдет нас, она больше не помешает нам, Ванечка. Я сделаю все, что угодно, чтобы быть с тобой, ведь я так тебя люблю!
Более безумных вещей Ваня в жизни не слышал, а он долгое время жил с Гилбертом и слышал всякое. Но больше всего его пугали даже не слова Наташи, а ее глаза. Такие красивые, наполненные безумием и страстью, глаза человека, который пойдет на все ради достижения своей цели. Ему хотелось уйти, но эти глаза не позволяли ему шевелиться.
