— Я полюбила тебя сразу, как только увидела, — ее тон смягчился, и безумие ушло из глаз, оставив только неприятный осадок в груди Вани. — Мы учились в одном здании, только на разных направлениях. Я все время пряталась, наблюдала за тобой. Ты не знал о моем существовании, но успел стать самым дорогим человеком для меня, — Наташа тепло улыбнулась своим воспоминаниям, и Ваня подумал, что она очень милая. — А потом ты уехал, и моя жизнь кончилась. Я места себе не находила, искала тебя повсюду, но никто не знал, где ты. Три года я искала тебя, как одержимая. Соня говорила мне остановиться, она беспокоилась за меня, но я ее не слушала. И я нашла тебя — в Японии, подумать только! — ее глаза странно блеснули. — Я мечтала, как встречу тебя здесь, расскажу о своих чувствах, и мы станем счастливы. Но я не смогла даже подойти к тебе. Все время наблюдала издалека, боялась приблизиться… Недавно Соня приехала за мной, хотела снова отнять тебя у меня. Но я сбежала. Мне было так страшно, что я, — она посмотрела Ване в глаза, — я пошла к тебе, чтобы признаться в своих чувствах. Я люблю тебя, Ваня. Я хочу быть с тобой.
Наташа грела руки о кружку с чаем, и от ее слов пар, поднимавшийся от напитка, извивался и рассеивался. Иван смотрел на нее глазами Вани, и понимал, что в его существовании нет и никогда не было никакого смысла.
Иногда убегать — страшнее, чем встретиться лицом к лицу с тем, от чего бежишь.
— Веселого Рождества, дети! — хорошо поставленным голосом пропел Тим.
— Веселого Рождества, дорогой снеговик! — хором прокричали ему в ответ Халлдор, Феликс и Артур.
Альфред заглянул в текст, чтобы проверить свои слова, и поймал на себе строгий осуждающий взгляд. Конечно, он выучил текст, учитывая, сколько они уже репетировали, просто решил подстраховаться, чтобы не испортить им сцену. Но кричать об этом Артуру он не стал. Это испортило бы репетицию финала новогодней сказки даже сильнее, чем она уже была.
— В ночь перед Рождеством снежинки всегда кажутся волшебными, — намеренно отложив сценарий, Альфред выразительно проговорил все заключительные слова, не забывая играть на публику.
— Хорошо, — кивнул Артур, спускаясь со сцены. — Думаю, на этом можем закончить. Всем спасибо за работу, увидимся завтра.
Постепенно зал драмкружка опустел, последними, попрощавшись с Артуром, ушли Йонг Су и Мэттью. Альфред хотел последовать за ними, но остановился на полпути. Керкленд разбирал бумаги на столе и пока не замечал его присутствия. Ал давно подумывал поговорить с ним, объяснить ситуацию и помириться, но боялся того, что будет дальше. Тогда они сказали друг другу много лишнего, и Альфред не был уверен, что сможет нормально общаться с Артуром после этого.
Ну, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал, верно?
— Артур, — тот отвлекся от своего занятия и посмотрел на Альфреда с немым вопросом во взгляде. — Мы можем поговорить?
— Мне казалось, мы все обсудили, — холодно обронил он.
— Да, как раз об этом, — Ал запустил руку в волосы и, смутившись, покраснел. — Пожалуйста, просто выслушай меня, ладно? — он приблизился к Артуру, чтобы не повышать голос, и его сердце едва не выпрыгнуло из груди от волнения.
— Видимо, у меня нет выбора, — вздохнул Артур, присаживаясь за стол.
Альфред сел напротив. Керкленд спокойно налил себе чай, и теперь смотрел на него, осторожно приблизив кружку к губам.
— То, что я тогда тебе сказал, — без подготовки говорить было трудно, и Альфред сбивался с мыслей. — Про то, что это не твое дело и мне не нужна помощь, — он покраснел, вспомнив этот неприятный и постыдный момент. — Извини. На самом деле, я был бы рад рассказать тебе правду, но это не мой секрет, — Артур приподнял густые брови, выражая некоторую заинтересованность. — Понимаешь, мы с Йонг Су хотели выяснить, как Торис сломал руку, спрашивали у всех, но никто не знал. И сам Торис только твердил свою историю, но ведь и слепому ясно, что это неправда! — Альфред все еще был возмущен тем, что Лоринаитис покрывал Брагинского, но ничего не мог с этим поделать. — А на обеденном перерыве мне удалось узнать, что случилось на самом деле. Но я пообещал этому человеку, что никому ничего не расскажу.
Рассказ получился коротким, путаным и сбивчивым, но взгляд Артура немного смягчился, и это был шаг вперед.
— Хорошо, — кивнул тот. – Это, конечно, не объясняет, как ты умудрился разбить губу, но связь я уловил. Ты решил заступиться за Ториса, и тебе доступно объяснили, куда не стоит совать свой любопытный нос? — Альфред кивнул. — И почему ты не рассказал мне этого раньше?
Глядя сейчас на Артура, Ал и сам задавался тем же вопросом.
— Просто, — он отвел взгляд, — я беспокоился за тебя. Не хотел, чтобы у тебя были проблемы из-за этого.
