Время, на которое они взяли коньки в прокат, незаметно подошло к концу, а обсудить то, ради чего, собственно, Халлдор и согласился на встречу с Хансеном, так и не получилось. Эрлендсон переобулся в свои ботинки и подошел к ожидающему его Хенрику весь раскрасневшийся, еще не до конца остывший после катка, но с весьма растерянным выражением лица. Он пытался вернуть себе самообладание, но в его голове никак не желали укладываться те противоречивые чувства, которые он испытывал.
— Ты, кажется, хотел поговорить, — заметив его смятение, сказал Хенрик. — В торговом центре есть несколько кафе, и, если ты не против, мы могли бы все обсудить в одном из них.
— Думаю, это будет удобно, — кивнул Халлдор, с трудом вернув себе прежнее хладнокровие.
Хенрик все еще оставался человеком, который изнасиловал его брата. Относиться к нему лучше, только потому что с ним весело и легко, было бы глупо и наивно. Отложив эмоции и здраво все рассудив, Халлдор понимал, что Хенрик не заслуживает его хорошего отношения, и максимум, на что ему следовало бы рассчитывать, — это жалость. И давать ему что-то большее Халлдор не собирался.
Кафе, в которое его привел Хенрик, оказалось совсем не таким, каким он его себе представлял. Зная Хансена можно было ожидать чего-то грубого, воинственного или пиратского, а то и вовсе — слишком романтичного, но местечко оказалось светлым, уютным и просторным. Внутри было немноголюдно, что, учитывая время, в которое они пришли, не было такой уж неожиданностью, но все равно приятно удивило Халлдора. Самое то, чтобы поговорить обо всем без каких-либо препятствий.
Милая девушка-администратор на входе осведомилась, какой столик они хотели бы занять, и Хенрик попросил место возле окна. Она проводила их в дальний край кафе, где совсем не было посетителей, и отошла, а ее место тут же заняла приветливая официантка с меню.
Меню в кафе было стандартным, но Халлдор все равно не знал, что заказать. Спрашивать совета у Хенрика он не стал и, когда подошло время делать заказ, просто указал в несколько пунктов меню наугад, надеясь только, что порции не будут слишком большими — есть ему практически не хотелось.
— Итак? — дожидаясь, пока их заказ будет готов, Хенрик оперся подбородком на скрещенные руки и с улыбкой посмотрел на Халлдора.
Как бы он ни готовился к этому разговору, начать говорить было достаточно тяжело. Все-таки он собирался выдавать чувства и секреты своего любимого брата человеку, который превратил его жизнь в сущий кошмар, а такие вещи просто не могут даваться так уж легко.
— Это об Андрессе, — кашлянув, сказал Халлдор.
— А как же, — Хансен усмехнулся, но он успел заметить болезненную гримасу, исказившую его лицо.
— После того, что случилось, — Эрлендсон посмотрел в окно, чтобы не видеть лица Хенрика на этих словах, — он стал другим человеком. Окончательно замкнулся в себе, перестал разговаривать — вообще, совсем, — отвечая на удивленный взгляд пояснил он. — Я сделал все, что было в моих силах, чтобы помочь ему, но этого оказалось мало.
Халлдор замолчал, не зная, как высказать остальные свои мысли, и Хенрик воспринял это как окончание его монолога. Он помрачнел и тоже отвернулся к окну.
— Если ты пришел, только чтобы сказать мне это, — его голос дрогнул.
— Нет! — они одновременно посмотрели друг на друга, когда Халлдор не смог сдержать возмущенный вскрик, и Хансен не смог отвести взгляд от его покрасневших щек. — Я пришел не поэтому, — с трудом вернув голосу прежнее хладнокровие, продолжил он. — Дело в том, что ты ему нравился тогда, — это был закономерный вывод из всего того потока мыслей и чувств, которые вывалил на него Андресс. — Но он не такой открытый, как ты, и не мог признаться в чем-то подобном даже самому себе. Я думаю… Нет, не так, — Халлдор покачал головой. — Я знаю это, потому что он сам сказал мне: он позволил тебе сделать это с ним. И я думаю, что это был его способ показать тебе свои чувства и одновременно избавиться от них.
— Быть не может, — покачал головой Хенрик. — Я сделал это, я заставил его. Он не мог не «позволить» мне, — его голос дрожал, и Халлдор боялся представить себе, каких усилий ему стоило сказать это.
— Он сам сказал мне все это, — официантка принесла заказ, и им пришлось на некоторое время замолчать. — Андресс не винит тебя в случившемся, — заметив, что Хансен собрался возражать, Халлдор продолжил. — То есть, конечно, он винит, ты, все-таки, воспользовался его доверием и его телом. Но он так же осознает и свою собственную вину. Ты ведь жил с ним все это время, должен понимать, что он не сдался бы так легко, если бы дело было только в тебе.
Ни один из них не притронулся к еде. Халлдор внимательно наблюдал за Хенриком, а тот, в свою очередь, не сводил с него глаз. В его глазах было столько эмоций, и они читались так легко, что Эрлендсон чувствовал, будто тонет в них с головой. Он понимал, как трудно должно быть поверить во все, что он сказал, но это было правдой, и Хансену предстояло смириться с этим.
