Пока Эд переписывал текст, остальные были заняты разглядыванием рисунков. На первом развороте после «Кагами» было изображено старинное зеркало в дорогой раме, подпись под которым была вполне логичной и закономерной — «зеркало». Ни на самом рисунке, ни на подписи к нему не было обнаружено ничего, хотя бы отдаленно похожего на подсказку, но это не удивило Артура — если бы все было так просто, Ловино бы здесь не сидел. На втором развороте — лицо старика, все испещренное морщинами, и уже не столь очевидной подписью — «линии». Это заставило Артура задуматься, почему бабушка Ловино или Гай — кто бы ни писал эти строки — выбрали именно это слово, а не «морщины» или «старость», как было бы логичнее. Потом — «прошлое», «закат», «путь», еще несколько слов, которые Артур на автомате выписал себе на листок на английском. Ни на одном рисунке не было подсказки, слова ничем не отличались друг от друга, кроме того, что они — невероятно! — все были разными, и Артур все больше склонялся к версии со сложным и хитрым шифром, возможно, придуманным самой бабушкой Ловино, неподдающимся разгадке и потому — не имеющим никакого смысла.
Он думал так до тех пор, пока не взглянул на листок. С каждым словом его внутренний голос все громче кричал о том, что не впервые видит их вместе, что это все не просто так, что там, в стихах на немецком — и кто вообще назвал их стихами? — есть подсказка, что им совсем не обязательно читать все, чтобы понять, потому что… «Years», «laughter», «tears», «today», «take away». Артур точно встречал эти слова раньше в одном месте. Они даже звучали почти в рифму!
— М-м-м, м-м the years, — тихонько промычал он себе под нос, нащупывая знакомую мелодию. — М-м the laughter and for the tears. Sing with me, if it’s just for today… Вот черт! — Артур громко выругался, оборвав себя на полуслове, и поймал удивленный и заинтересованный взгляд Альфреда.
— Ты что-то придумал? — он тут же оказался рядом и заглянул Артуру через плечо. — По-английски? — Керкленд ответил ему выразительным взглядом, и Альфред только пожал плечами: сам он писал на японском, как и большинство других ребят. — Так что ты нашел?
— Видишь последние слова? — он указал на те, с которых Альфреду следовало начать смотреть.
— Как будто в рифму, — нахмурился Джонс, а Артур лишний раз убедился, что тот всегда понимает его с полуслова. — Ты узнал стихи?
— Не стихи, — покачал головой Артур. — Песню.
— Как думаешь, может быть, что на немецком? ..
— Надо проверить, — перебил он. — Я не помню названия и исполнителя. Сейчас, — достав смартфон, Артур быстро вбил запрос и объявил: — Это Aerosmith «Dream On».
Он включил песню, и зал наполнила обволакивающая мелодия вступления — спокойная, размеренная и вечная. Хотя Артур показывал свою находку одному только Альфреду, все остальные тоже отвлеклись от своих обсуждений и жадно вслушивались в музыку, словно почувствовав, что это именно то, что они искали.
«Every time that I look in the mirror», — c первых же слов, сорвавшихся с губ солиста, Артур понял, что попал в точку. — «All these lines on my face getting clearer».
— Эд? — от волнения у него даже во рту пересохло, и Артур прокашлялся, чтобы повторить свою просьбу, но это уже не требовалось.
— Я проверил, — по тому, как сбивчиво говорил Эдуард, было понятно, что он взволнован разгадкой не меньше остальных. — Перевод на немецкий и стихи из блокнота почти полностью совпадают.
Артур взглянул на Альфреда, пытаясь найти в его глазах немного спокойствия, и почувствовал, как к щекам невольно приливает румянец — Джонс смотрел на него с неприкрытым восхищением и чем-то еще, чего Артур пока не мог разгадать в его взгляде, но ему это определенно нравилось — настораживало и нравилось.
— И что это, черт побери, значит? — его отвлек Ловино — он выглядел совершенно обескураженным, потерянным и злым, как черт.
— Может, в песне упоминаются какие-то места, куда мы могли бы сходить и проверить? — предположил Мэттью.
Они прослушали песню еще три раза, и на четвертый Артуру уже начало казаться, что он знает слова наизусть. Единственное место, в которое их могла послать эта песня, было далеко за пределами «Кагами», если для чего-то столь абстрактного вообще существует понятие расположения.
— Если нам куда-то и стоит пойти за сокровищем — так это к черту, — Ловино с поразительной проницательностью озвучил мысли Артура. — Что за загадка в загадке? Почему нельзя было просто нарисовать карту? Почему все мои родственники ненормальные?
— Мне кажется, — подал голос Альфред, — мы упускаем что-то очевидное.
— Что же, умник? — огрызнулся Ловино — он явно был разочарован и раздражен, но успешно сдерживал себя.
— Не знаю, — в тон ему ответил Альфред. — Но герой обязательно…
— Может, нам следует нанести визит в класс музыки? — все повернулись к Кику, и тот стиснул руку Геракла под столом. — Кажется, песни имеют к нему непосредственное отношение, да и тут неоднократно повторяется призыв «спеть».
