— Мы придумаем что-нибудь, — тихо выдохнул Артур, и сердце Альфреда замерло на этих словах. — Ты же знаешь, он никогда не сдается.
Верно. Альфред улыбнулся, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из груди. Он ведь герой, а герои никогда не сдаются. Особенно если дело касается Артура.
— И хватит уже об этом, — Альфред услышал, как звонко ударилось дно стакана о деревянный стол. — Что за дурацкая привычка — лезть в чужую личную жизнь? — он живо представил, как Артур покраснел на этих словах.
Франциск сдался, и больше беседа никогда не приближалась к опасному краю настолько сильно. Они обсуждали костюмы, мировую театральную сцену — Альфред раньше никогда о такой не слышал и даже представить не мог, сколько грязи и интриг происходит в чьей-то жизни, делились последними новостями про общих знакомых, которых давно не видели, обсуждали принесенную выпивку — а потом и выпивку вообще, спорили о чем-то, кажется, едва не подрались — Альфред не решался повернуться и посмотреть, но отчетливо слышал перебранку и шум за соседним столом. И когда, казалось бы, встреча должна была завершиться, Артур тихо спросил:
— А ты?..
И Альфред, и Франциск — оба поняли, о чем был вопрос.
— Видишь вон ту прекрасную леди? — Альфред скосил глаза, но так и не смог увидеть, куда показывал Бонфуа. — Сегодня — она. А дальше… кто знает?
Артур хмыкнул и попросил счет.
— Не хочу снова так долго лгать о чувствах, — добавил Франциск, и Альфред замер, так и не окликнув официанта. — Je suis d'esol'e^2, Arthur.
— Мы оба лгали, — голос Артура не дрожал, не был тихим и печальным. — Если это твой путь — пусть будет так, Франциск. И поспеши, твоя леди, кажется, собралась уходить.
— Спасибо, Arthur, — краем глаза Альфред заметил, что Бонфуа встал, и поспешно сгорбился за своим столиком, стараясь стать как можно менее заметным. — До завтра.
Попрощавшись, Артур тоже встал со своего места, и Альфред уже приготовился доложить в диктофон об успешном окончании миссии, когда над ним нависла тень. Он осторожно выглянул из-за капюшона и столкнулся взглядом с Артуром. Тот выглядел… опасно.
— О, Артур, и ты здесь, — натянуто улыбнулся Альфред, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Какая неожиданная… встреча?
Керкленд сел рядом и, опершись на локоть, скептически уставился на Альфреда. В его глазах больше не было угрозы — только усталость и веселые искорки, но Джонс, не заметив этого, слегка отодвинулся.
— Я даже не буду спрашивать, что ты здесь забыл, — Артур позвал официанта и попросил принести счет. — Ты у меня такой идиот.
— Зато я твой идиот, — Альфред неуверенно пожал плечами и улыбнулся.
— Повезло же тебе.
Он почувствовал на губах поцелуй с горьковатым привкусом алкоголя и снова покраснел — Артур никогда не делал этого при посторонних. Но он, вроде как, был немного пьян? И Альфреду нравилось это.
— Идем домой, — прошептал он в губы Артуру.
Когда они проходили к выходу, Альфред успел заметить Франциска и его сегодняшнюю леди. Что-то в девушке было неуловимо знакомое, как будто они уже встречались когда-то раньше, но Альфред никак не мог вспомнить, когда и где, а Артур уже тянул его за собой к выходу. Дверь за ними захлопнулась, и Альфред, обернувшись, заглянул в окно.
— Слушай, а разве это была не?..
Эмма и подумать не могла, когда согласилась вместе с братом навестить его друзей в «Кагами», что в первый же вечер встретит в ближайшем баре Франциска. Она, конечно, предполагала, что они могут увидеться на выступлении драмкружка, и, если начистоту, надеялась на это, поэтому и согласилась, но никак не сразу после перелета. Она ведь даже не освежила макияж! А эта прическа? И — самый кошмар — ужасные свободные джинсы с дурацкой рубашкой. Не в таком виде она хотела встретить своего возлюбленного после долгой разлуки.
Едва Эмма заметила Франциска, услышала его тихий смех, ее сердце забилось быстрее, напрочь лишая ее возможности мыслить здраво. Эмма постаралась сесть так, чтобы Бонфуа ее не заметил, и украдкой следила за ним, но потом их взгляды столкнулись, и она поняла, что нужно бежать.
Но… чертов счет несли так долго.
Франциск оказался возле ее столика раньше официанта и, обаятельно улыбнувшись, спросил, можно ли ему присесть. Эмма сглотнула и, старательно делая равнодушный вид, пожала плечами.
— Будет преступлением с моей стороны не угостить такую belle dame^3 бокалом вина, — придвинувшись к Эмме улыбнулся Франциск. — Надеюсь, вы не спешите?
Глупо было надеяться, что он все еще помнит ту девушку, которой Эмма была тогда, тем более, что она сильно изменилась: перестала красить волосы и вернулась к натуральному, заметно более темному, чем у братьев, цвету; подросла и стала более аккуратной с косметикой; наконец, научилась укладывать волосы без ленты, но все же…
Он ее не узнал.
Эмма едва не расхохоталась от абсурдности ситуации. Было до смешного обидно, так глупо, неправильно и неловко. Она не знала, куда деть улыбку и глупые слезы.
— Нет, — она не станет напоминать ему своим нелепым французским — хотя с тех пор она заметно его подтянула.
