– А стучаться в этом доме не принято? – ворчливо отвечаю ей вопросом.
– Не в случае, когда у нас общая терраса. – со смехом отвечает Маша, не обращая внимания на мой недовольный тон.
На ней надета лишь, застёгнутая на все, кроме двух верхних пуговиц, белая мужская рубашка, поэтому, засмотревшись на сие зрелище, я пропускаю её коварный ход. А девушка, тем временем, быстрым шагом подходит к кровати и неуловимым движением запрыгивает на меня, придавливая ноги.
– Попалась! – с нотками торжества в голосе восклицает Маша и принимается меня щекотать. – Защекочу–у!
– Ну Ма–а–ша–а! – протяжно верещу я, безуспешно пытаясь вырваться. В конце концов, когда мои силы почти иссякли, вспоминаю про имеющееся в моём распоряжении грозное оружие.
Бац!
Удар подушкой застаёт мою мучительницу врасплох. Она на миг замирает, потом спрыгивает с моих ног и хватает вторую, имеющуюся на кровати, подушку.
– Ах, так!
Бац! Бац! Бац!
Какое–то время самозабвенно мутузим друг дружку мягкими подушками, а по комнате разносятся боевые кличи, сопровождаемые девичьими воплями и визгами.
Дружба побеждает.
Обессиленный, валюсь на кровать, пытаюсь отдышаться. Сильно растрёпанная Маша валится рядом. Кошусь на неё.
Ей хоть бы хны. Лежит, на меня смотрит. В изумрудных глазах – задорные искорки.
– Доброе утро! – улыбаясь ей, возвращаю утреннее приветствие. Неожиданно, вспоминаю про свой сломанный зуб и пытаюсь закрыть рот. Маша, видя мои гримасы, начинает смеяться в голос. Не выдерживаю, и присоединяюсь к её заразительному смеху.
Отсмеявшись, девушка слезает с кровати, одёргивает, неприлично задравшуюся рубашку, под которой, только её прекрасное тело и направляется в мою ванную.
– Я, вообще–то, за одеждой зашла. – говорит она. – Её горничная заберёт, сдаст в химчистку. Но кровь нет смысла пытаться отстирать. Проще выбросить.
Она ненадолго скрывается в ванной и выходит оттуда, уже с охапкой вчерашних, мокрых тряпок в руке. Во второй руке девушки, небрежно удерживаемые двумя пальцами, покачиваются её босоножки.
– Выкину в мусор, в своей комнате. – поясняет Маша. – Чтобы наверняка. А ты вставай и выходи купаться. Потом, вымоешься, и пойдём завтракать.
– Да мамочка. – со вздохом вылезая из кровати, отвечаю девушке вслед, и задумываюсь.
Я, всё ещё в халате, в котором, вчера, Маша уложила меня спать, и под ним ничего нет. Купальник она мне не предложила. Забыла?
«А если я, голышом, при Марии, полезу в бассейн, насколько это будет неприлично?» – размышляя, встаю с кровати и выхожу на террасу. – «С другой стороны, девушка, похоже, в своём доме не особо замарачивается такими вещами как нормы приличия. Да и «табу» на наготу, судя по всему, ей не свойственно. По какому поводу мне комплексовать?»
Ответ не заставляет себя ждать в тот момент, когда Мария, в чём мать родила, выходит из своей комнаты, подходит к бассейну и точным, выверенным движением, рыбкой, наискосок ныряет в воду.
Повторяю её манёвр, предварительно скинув, ставший ненужным, халат. Выходит не так изящно, как у Маши, но пузо не отбил, и ладно. Какое–то время плаваем от одной дальней стенки бассейна до другой и обратно. Пытаюсь не отставать от Маши, но куда там! Только её пятки мелькают перед глазами, на обходах меня – малохольного.
Я быстро выдыхаюсь и подплываю к внешнему краю. Опираюсь на бортик предплечьями, сверху кладу подбородок. Минуту спустя, рядом выныривает Маша, и слегка касаясь меня плечом, повторяет мою задумчивую позу. Вместе разглядываем утренний, просыпающийся город Его зелёную часть, в основном.
Вот, группа людей останавливается после пробежки и выстраивается в шахматном порядке, собираясь заняться гимнастикой. Вот, словно участник фантастического «Каникросса», с десятком поводков в руках, какой–то мужчина выводит на прогулку свору собак. Вот, навстречу рекордам, одинокий велосипедист мчит по парковой дорожке. Вот, на скамейку присаживается молодая девушка. Ставит рядом с собой стаканчик с кофе, который, до этого, держала в руке, и достаёт из сумочки книгу. Вот продавец, готовый предложить «лучшие в Нью–Йорке» хот–доги, катит свою тележку к месту торговли.
«Движение – жизнь» – приходит на ум, откуда–то взявшаяся, избитая фраза. А моё движение ещё и не начиналось. – «Что там Маша говорила про миллион дел?»
– Чем мы сегодня займёмся? – озвучиваю вопрос девушке.
– Во–первых, – отвечает та, – покажем тебя врачу. Пройдёшь полное обследование, сдашь необходимые анализы. Мне нужно знать, на какую диету тебя сажать, чтобы вывести твой вес на приемлемый уровень. Не волнуйся, в моей клинике отличные специалисты, которые быстро вернут тебе прежнюю форму. Если ты не против, я попрошу Карла, скачать твою медицинскую карту из больницы, в которой ты наблюдался. Для полноты картины.
– Скачивай. – даю я добро на вторжение в личное пространство. Маша кивает и продолжает перечислять список дел.
– Во–вторых, съездим в миграционную службу, подашь запрос на политическое убежище. А твоя худоба и сломанный зуб сыграют тебе на руку. Будут вызывать жалость. – поясняет Маша.
