– Затягивать с этим нельзя, ещё вот по какой причине, – продолжает вдаваться в подробности девушка, – тебя могут объявить в международный розыск. Будет лучше, если это произойдёт после того, как ЮнМи примет статус «политической».
Я её понимаю. Интерпол церемонится не будет. По имеющимся данным быстро вычислят конечного адресата, пункта моего назначения, и заявятся сюда с ордером на обыск и арест. А успею подать на «убежище», с меня и взятки–гладки. Конечно, если откажут в предоставлении, тогда будет неприятно. Но, Маша наверняка имеет «план Б» на такой случай.
– А если откажут? – спрашиваю я девушку. – Если откажут в политическом убежище, что тогда?
– Тогда, – пристально смотря на меня своими изумрудными глазами, после паузы, отвечает Маша, – Я так встряхну эту систему, что они десять раз пожалеют о своём отказе. – Её глаза, внезапно, меняют цвет на серо–стальной, а от самой девушки веет ледяным холодом.
Я далеко не трус, но глубоко запрятанный, древний инстинкт заставляет меня отшатнуться от девушки. Буквально всё вопит внутри: «БЕГИ!». Я бы побежал, если бы был на суше. А так, лишь ухожу с головой под воду, теряя, при этом, ориентацию в пространстве. Запаниковать, правда, не успеваю. Что–то подхватывает меня под руку и тащит на поверхность.
Мария.
Откашливаюсь от попавшей в дыхательные пути воды, хватаюсь за бортик бассейна. Маша участливо смотрит на меня, на этот раз, своим обычным взглядом ярко зелёных глаз.
– Прости. Я не хотела тебя напугать. – начинает оправдываться девушка. – Но, когда я сильно рассержусь, мне трудно контролировать ЭТО. А реакция у всех одинаковая.
– Все пытаются сбежать? – скорее, констатирую я факт, чем спрашиваю.
– В основном, – невесело усмехается Маша, – если есть куда.
С минуту молчим, погружённый, каждый в свои мысли. Потом, девушка берёт меня за руку и тянет за собой.
– Давай вылезать, завтрак остынет.
Завтракаем в столовой. Как ни странно, в этом доме она присутствует.
После того, как мы вылезли из бассейна, Маша направилась в свою комнату, попросив, как закончу с гигиеническими процедурами, зайти за ней, а я, подобрав халат – в свою. В ванной, беру зубную щётку, пасту, и залезаю, со всем этим добром в душ.
После Машиного «перфоманса» на душе неспокойно. Как будто, вывернули наизнанку душу и обнажили самое потаённое.
«Тревога и беззащитность» – выношу я вердикт своим ощущениям. И вроде, нет повода для любой из этих эмоций, Маша ведь извинилась. Но почему мне так хреново? Она явно применила какой–то психологический приём, действующий на собеседника и вызывающий подобную реакцию организма. Только, чем я заслужил подобное к себе обращение?
Вылезаю из душа, подхожу к шкафчику со стопками чистых полотенец, беру одно. Сушу им волосы.
«Да мне обидно!» – наконец–то доходит до меня.
Мокрое полотенце летит в корзину для грязного белья, а я надеваю свежий халат.
«Может встать в позу? Истерику закатить?» – представляю себе, как это будет выглядеть. Давлю смешок. – «Глупо будет выглядеть. Но, оставлять всё, как есть, нельзя, будет копиться обида, пока не прорвёт где–нибудь»
Надеваю тапки и решительно выхожу через террасу, направляясь в Машину комнату.
«Сейчас я ей устрою Азенкур! Закидаю тапками!»
Не успеваю. Прямо на входе Маша ловит меня в свои объятья, крепко прижимает к себе, шепчет:
– Серёж, прости меня, пожалуйста. Я не имела права срываться на тебе. Пусть, эти эмоции предназначались другим, но я осознавала, что делаю. И это меня пугает. Сильно пугает.
Девушка на миг задумывается.
– Я, совсем недавно, говорила об ответственности, которую взяла на себя, взявшись тебе помогать. Эта ответственность подразумевает не только помощь, но и заботу о твоём состоянии. Физическом и моральном. Сейчас, я нарушила своё слово – сознательно причинила тебе психологический дискомфорт. Что заставляет меня задуматься о том, что в моём к тебе отношении что–то не в порядке.
Отстраняюсь, смотрю в глаза девушке и нахожу в них искомое. Моя решимость устроить разборки бесследно исчезает.
– Я уже простил тебя. – говорю я Маше. – Только, когда разберёшься в себе, дай, пожалуйста, знать, в чём было дело. Может, я помогу тебе найти решение.
– Обещаю! – всё так же, шёпотом отвечает мне девушка.
Играем в гляделки, улыбаемся друг другу.
«Чертовски приятно, когда между людьми такое взаимопонимание!» – решительно отбрасываю я все сомнения. – «Маша крайне необычная девушка, но ничто человеческое ей не чуждо»
– И ты, прости меня, – возвращаю ей извинения, – за вчерашнее. Повёл себя по идиотски.
– Я тоже тебя простила. – отвечает Маша и выпускает меня из своих объятий. – Тебе это было необходимо.
Она прищуривается, и лукаво смотрит на меня.
– А что это тебя моя киностудия заинтересовала?
– Давай, об этом за завтраком поговорим? Я – чертовски голоден. Со вчерашнего дня ничего не ел.
– Хорошо.
Сидим, вкушаем.
