Инспектор, в этот момент, занимающийся, какими-то, одному ему ведомыми делами, отрывает взгляд от монитора и пристально на меня смотрит.
- ЮнМи, разреши, я взгляну на то, что ты уже успела написать. – после непродолжительной паузы, обращается он ко мне. Молча, передаю мужику заполненные листки, включая испорченный. Жду, пока он закончит ознакомляться с моим творчеством.
- ЮнМи, кем тебе приходится мисс Лёр? - задаёт он неожиданный вопрос.
«А действительно, кем?» - задумываюсь я. – «Если не считать момента, в котором она выступила в качестве организатора моего побега, о чём лучше не упоминать, то – никем. Она мне не родственница, несмотря на, общие, русские корни. А наши с ней отношения, не тянут больше, чем на приятельские»
- Госпожа Лёр была очень добра ко мне. - потупив взгляд, изображаю я прилежную и скромную корейскую девушку. – Она приютила меня и выступает в качестве моего спонсора.
- Госпожа Лёр добра ко всем, – зачем-то произносит инспектор, - но не все так считают. Вот, возьми. – протягивает он мне новый лист, предварительно, распечатав его. – А что это за текст ты написала? – стуча ногтём по странице с моим творчеством, любопытствует инспектор.
«Вот ведь, пристал, как банный лист! Отвали, а?» - посылаю я мужику ментальные лучи своего раздражения, надеясь, что до него дойдёт. Но, озвучиваю, конечно, совершенно другое:
- Видите ли, я – творческая личность. Иногда, совершенно неожиданно, мне приходит в голову текст новой песни, которую необходимо сразу же записать, иначе я её забуду. Понимаете меня?
- Понимаю. Ты могла бы попросить у меня чистый лист. Мне не жалко.
- Простите, я задумалась тогда и совершенно забыла, что передо мною не песенный черновик. – выкладываю я мужику правдоподобную версию произошедшего. Не объяснять же ему, что меня иногда «накрывает» процесс до полного выпадения из реальности. Ещё сочтёт за сумасшедшую. Санитаров вызовет. - А когда опомнилась, - продолжаю втирать клерку, - было уже поздно останавливаться. Песни – они очень ветрены. Сейчас помнишь, а через минуту, уже - нет. Верните мне, пожалуйста, этот листок. Это моя интеллектуальная собственность, и я бы не хотела, чтобы она попала в чужие руки. Вы меня понимаете? – повторно испытываю я сообразительность инспектора. Инспектор понимает.
Испытывать на себе судебную систему желанием он не горит, поэтому, беспрекословно протягивает ЮнМи предмет притязаний.
«Это вам не Корея, где спокойно позволяют воровать чужой умственный труд. Любой, грамотный адвокат, в этой стране, с потрохами сожрёт воришку, и суд встанет на сторону исца» - мысленно хмыкаю я, забирая из его рук свою интеллектуальную собственность.
Попутно, обращаю внимание на то, как, после избавления от «проблемных активов», инспектор придвигает к себе клавиатуру компьютера и набирает на ней какой-то текст. Жмёт «ввод», ждёт какое-то время, затем, снова принимается печатать. На меня, внимания он больше не обращает.
«Чатится с кем-то, что ли? Пф-ф! Не моё дело. Если заняться на работе больше нечем, можно и с коллегами пообщаться. Благо, расцвет информационных технологий позволил делать это без каких-либо лишних трудозатрат»
Возвращаюсь к заполнению анкеты и подсчёту своих баранов.
«Значит, уже шесть песен» - продолжаю свой мысленный монолог с того места, на котором меня тормознуло незапланированное творчество. – ««
Во-первых, откровение девушки, насчёт невозможности испытывать собственные чувства, - как понимать? Она, вполне себе адекватно реагирует на окружающую действительность, проявляя соответствующие эмоции. Значит, её реакция не может быть наигранной? Это в теории.
На практике же, всё может быть иначе. Всё равно, проверить такое я никак не смогу. Не знаю я тестов на выявление эмоциональных симулянтов. А если она говорит правду, тогда, я, для неё, являюсь проводником чувств, получается? И всё, что выказывала девушка, было ей доступно благодаря моему содействию? Только, не припомню я за собой сильных эмоциональных переживаний. За собой, прежним. Откуда тогда им взяться? Хотя, логика в этом есть» - прихожу я к интересному выводу, выстраивая ассоциативный ряд в своей голове. – «Реагируя на происходящее как парень, я, невольно, изменяю и реакцию женского организма. Например, там, где настоящая девушка испытывает страх, я, наоборот, буду «рваться в бой». И так далее. А для этого тела свойственны сильные переживания, которые мультиплицируют мою, чисто мужскую, реакцию.
Но, Маша проявляла эмоции и в моё отсутствие. Сломанный ноутбук, например. Или, её приступ клаустрофобии. Хотя, с последним понятно. Не случись меня рядом с ней в лифте, не факт, что она вообще испытала бы его. В остальное время, особенно во время вождения, Маша показывала яркий пример хладнокровия. Я бы так не смог.
