– Ну кто же еще. Кто может также как и ты пропадать ночами на крыше старого дома? – она появилась из-за угла, подтягивая ближе к шее воротник своего огромного пальто. Через пару секунд она стояла перед ним, закрывая собой свет фонаря, от чего разглядеть ее лицо было не простой задачей .
– Сегодня должен был быть последний раз, когда я пришел сюда, – от резкого подъема закружилась голова, а кровь ударила барабанной дробью в области висков. И неожиданно сонное состояние, не дававшее покоя несколько часов, улетучилось.
– Значит надо было мне не приходить сегодня… Вот ты мне скажи, зачем ты меня преследуешь? – в ее глазах, даже в полной темноте, видна была грусть. Что-то идущее изнутри, стремящееся поскорее вырваться, но сдерживаемое сердцем. Наверное, поэтому слабые сердца так легко разбиваются – не могут они держаться долго и в какой-то момент сдаются.
– Я даже не знаю.
– Тебя ведь Азат зовут, верно? – она выдержала небольшую паузу, дожидаясь отрицания, но не получив его продолжила. – Слушай. Я прихожу сюда, потому что одна единственная возможность в несколько дней оказаться тут, чтобы меня никто не контролировал и не преследовал. И ты мне мешаешь. Тебе не спится что ли?
– Ты угадала. Но дело вовсе не в этом. Мне кажется, что я хочу узнать о тебе побольше.
– Ну тогда все. Ты знаешь уже достаточно, чтобы перестать ходить за мной по пятам.
Почему-то Азату вспомнилось, какой она была в магазине книг. Два абсолютно разных образа, никак не пересекающихся друг с другом, объединить которые во что-то единое можно было бы только услышав голос. Но даже сейчас и тогда были совершенно разные интонации, что уж говорить про манеру общения. Сегодня в ее словах звучало что-то уверенное, ни разу не остановившееся, не запнувшееся, а тогда то и дело мелькало сомнение и чувство того, что могут подойти, оборвать разговор и забрать ее силой. И как в книге, где есть загадка, где есть вопрос, от чего тебе хочется двигаться дальше и найти как можно больше ответов, ему хотелось узнать о ней побольше. Что может искать девушка на крыше посреди ночи? Но в тоже самое время, как она может так сильно измениться и быть той пугливой, оглядывающейся по сторонам девушкой как несколько недель назад?
Она не дождалась ответа и пошла к другой стороне крыши, оставляя за собой слышимый даже на открытом воздух шлейф прекрасного аромата. Азат дотронулся пальцами до лица – хотелось убедиться, что он не спит. Лицо горело, щеки пылали, а кровь заливала каждый сантиметр кожи. Если бы она не слышала его, он бы затанцевал прямо тут на месте. Но все что он смог себе позволить – это сжать кулаки и резким движением вверх выплеснуть всю радость и восторг от случившегося.
– На самом деле, я бы не хотел, чтобы ты подумала, что я какой-то маньяк или сумасшедший. Ну знаешь, у них всякое на уме.
– А ты уверен, что у тебя нет ничего такого?
– Чего такого?
– Как ты можешь быть так уверен? Ты ведь не знаешь, что будет спустя время.
– Ну по крайней мере я не делаю ничего плохого. Мои друзья всегда говорят, что я скорее прыгну под поезд, чем убью муху.
– Так все говорят. Пока не откроют потайные двери своих желаний, мечтаний и комплексов…
– Ты так говоришь, будто у тебя есть конкретные примеры.
– Они повсюду. Вон видишь ту парочку. Да вон ту, что идет вдоль дороги. Ты можешь сказать, что с ними будет через два года? А что будет через десять? Сейчас они смотрятся гармонично и элегантно, но поверь мне, что все может очень резко поменяться. Ты никогда не знаешь, что станет даже с самой идеальной парой....
Она сидела на небольшой коробке, прижимая колени к груди. Все это смотрелось немного грустно, особенно в такую прохладную ночь, когда ветер, небо и воздух дают понять, как с каждым днем тут будет становиться все холоднее и холоднее. Азат видел ее точно такой же как и в первый день встречи: яркая, красная помада, немного расслабленный, пышный шарф такого же цвета и тоже самое большущее пальто. Расспрашивать дальше про потайные двери ему не хотелось – не ради этого он так отчаянно искал встречи с ней. Он подтянул еще одну коробку поближе к ней, взял одно из одеял, сел рядом и накинул ей на плечи.
– Чем ты занимаешься? – спросил он после того, как разглядел все перед собой, делая вид, что изучает окрестности, а на самом деле просто подбирает правильные слова для начала разговора.
– Сейчас ничем особенным. Сижу по большей части дома.
– Ну а раньше?
– Когда-то писала стихи, -она вздохнула, поправила волосы и посмотрела на Азата, немного сжав губы.
– А почему перестала?
– Ровно по той же самой причине, почему и петь и танцевать.
– Мне кажется, я тебя понимаю. Я ведь тоже пишу, точнее стараюсь писать немного. Но оно так тяжело мне дается. У меня очень много разных идей, и рифмы иногда в голове проносятся сами, но не могу как-то взяться за это серьезно.
– Если бы дело было только в этом. Ты ведь знаешь, не всегда все зависит только от нас. Так получается в жизни. Не знаю даже почему…
– Я не верю в это. Мы ведь сами делаем свою судьбу. Мы за нее в ответе, и, честно говоря, ….
