Как она отреагирует? Что она скажет в ответ? Не важно. Она может назвать его последним мудаком и приравнять ко всем тем дебилам и идиотам, какие встречаются на пути абсолютно любой девушки. А может молча собрать вещи, ни разу не посмотреть ему в глаза и лишь перед уходом бросить короткий взгляд, чтобы запомнить черты лица, грусть в глазах и оставить как конверт на память. Наверное, так и будет.
Когда она ушла, Азату захотелось сделать хоть что-нибудь. Может быть, дурацкое – только бы занять день, а вместе с ним и мысли, мечты и все всплывающее наружу в первую же минуту, когда остаешься наедине с собой. В голову пришло, что можно пойти туда, где люди растворяются в океане других людей, мешаясь с ними и превращаясь в один большой нескончаемый поток тревог, забытых надежд и спрятанных на время обид.
И вот сейчас он стоит посреди большого торгового центра, где может без всяких проблем взять и остановиться, замереть и ничего не делать. В большом потоке бегущей воды можно стать небольшой ракушкой, зацепиться за камни, держаться за них из последних сил и наблюдать за происходящим. В ногах чувствовалась усталость, болели пятки и колени, а в сознании не переставала играть пластинка с кадрами последних дней. Как он не старался с этим бороться, как не прикрывался временным щитом с именем Мадина, тянуло обратно на крышу – к книгам и атмосфере ночного города и, конечно, к Диане. Спустя столько дней образ незнакомки превратился в неточное и размытое описание того, как она выглядела, а вот закрыть глаза и увидеть ее перед собой уже не получится. Время делает свою работу. Чтобы не говорили люди, но время не только лечит, но и убивает. И в первую очередь воспоминания и образы.
А, может быть, ее и вовсе не было!
Он просто выдумал ее! Подсознание выбросило на берег ее образ из всего того, чего ему не хватало в других. Бывает же так, когда все не произошедшее, не случившееся в жизни превращается в иллюзию и обман. И чем дольше ты живешь с этим, тем тяжелее поверить, что ничего этого никогда и не было.
Большой город это страшная сила. Друзей и тех, кто готов дать руку помощи, должно быть много, но как правило все оказывается наоборот. Можно убить целую вечность, но так и не встретить ни одного знакомого лица. Но даже если так, все-равно хочется стоять среди людского потока и вглядываться в лица, глаза и души в поисках знакомых лиц. Пока не надоест. Пока не проснешься и не поймешь, что погруженные в свои заботы и переживания люди могут снести тебя и даже не заметить это.
Он решил не стоять как истукан посреди зала, а пройтись по отделам. Понаблюдать за людьми и сделать кое-какие заметки для своих стихов. Давно, конечно, он не брал в руки карандаш и бумагу. Давно не писал и не давал сердцу излиться в рукопись. А если и случалось, то как-то мимолетно и порывами. Давно не было такого, что сердце жжет под ребрами и просит, чтобы рука взяла выточенный до самого кончика карандаш и выпустила все накопившееся на белый лист тетради. Наверное, если не встретится с ней, так оно и случится.
– Ты ходишь за мной по пятам? – услышал он за своей спиной. Когда обернулся, то натолкнулся на одетую скромно девушку, в темных очках и шапке серого цвета. Губы ее были бледны как луна посреди ночи, а уголки прижимались к друг другу, сдерживая миллионы не сказанных слов.
– Я? Как я могу, если я даже…
– Только не делай вид, что не узнал меня! Я видела тебя там! Да, да! На той улице, где мы с тобой разошлись тем вечером.
Азат сделал шаг назад и локтем задел стоящую за спиной пирамиду из книг. Они посыпались, расстилаясь по полу, переворачиваясь и раскрываясь идеально белыми страницами. Не отрывая глаз от нее, пытаясь понять, как так могло получиться, он бросился собирать книги. Подбежало несколько работников магазина и с очень не одобряющими взглядами стали складывать все обратно на полки.
– Я бы тебя никогда не узнал!
– Еще бы!
– Почему тебя так давно не было на крыше?
– Я не хожу туда каждый день. Или ты думаешь, я живу там?
– Не знаю даже. Но я бы хотел поговорить с тобой. Не в такой обстановке как сейчас. А как тогда… В тот вечер…
Она огляделась по сторонам. В три направления она посмотрела очень быстро, а на одном замерла, взглянула на Азата, потом снова туда.
– Я боюсь, тебе лучше не видеться со мной. Не только ради твоего блага, но и ради моего.
– Но…
– Никаких но! Ты не понимаешь, во что можешь вляпаться. Забудь все! И не ищи больше встречи со мной! – она почти рыдала, и голос ее прерывался от просящихся наружу слез.
