Но если хорошенько оттолкнуться и прыгнуть подальше, может быть шансы есть. Впрочем, торчащие из воды валуны подсказывают, река неглубокая. Понести она понесет. До первого валуна понесет. Потом всей своей бурлящей мощью об него ударит. А после отнесет до следующего и так далее, пока не выбросит в море.
Словно услышав мысли девушки, главарь достает револьвер. Тем как бы подсказывая – шансов нет, я тебя добью и на камнях, и в воде.
– Я сам спрыгну с обрыва! – поднимаясь на ноги, кричит Николай. – Слышите, я сам! Это я совершил подрыв пристани! Это моя ошибка! Я сам должен ответить! Моя семья здесь ни при чем!
– Я тоже спрыгну с мужем! Мы вместе прыгнем! Только отпустите детей!
Главарь покрутил барабан и неожиданно, практически не целясь, стреляет мужчине в ту же пораненную ногу, тем заставляя его снова рухнуть на каменистую землю.
– Ответ отрицательный. Господа, вы теряете время. Сколько у нас осталось? – он взглянул на часы. – Минута сорок осталась.
Пока у родителей продолжается истерия, Жани-Евы решилась. Она сама сделала за них выбор. Понимая, что мать может остановить, девушка резко отталкивает от себя младшего брата в ее сторону и начинает пятиться.
– Мама, папа, Мишенька… Я вас очень-очень сильно люблю! ЖИВИТЕ!
В аэропорту Домодедово стояла толчея, зато в бизнес-зале – благодать, людей почти не было. Еще и напитки подавали. Скоротать предстоящий час до начала регистрации рейса мы засели на мягких диванах. Стоило заказать кофе и какой-то матершинник объявился в сопровождении двух крепких охранников.
– Да идите вы на х*й все дружно. Понял? – с этими словами щекастая туша лет пятидесяти с богатыми пышными усами села рядом с нами. – Я вас пид*рмотов знаю. Вечно вы впросак попадаете. Знаешь, что это такое?
Эмили и Ева поймали кисляк. Матвей нацепил наушники и залип в смартфоне. Чуть поодаль сидела какая-то бабка интеллигентного вида. Лишь услышав маты, она мигом понеслась в другой конец зала.
Для меня разъяснения матершинника, где в действительности находится впросак, показались любопытными. Однако все говорило о том, что ближайший час пройдет совсем не так радужно, как мы предполагали вначале.
– Эй, уважаемый, можно без выражений? – обратился я к мужику, морально готовясь к наглости, оскорблениям и, возможно, даже драки.
Оба охранника тоже с усами, но не такими пышными и богатыми удивились моему выпаду. Один показал рукой. Мол, даже не лезь.
– Давай исправляйся. Понял? – закончил разговор матершинник и повернулся ко мне.
– Дяденька, а дяденька, вы так матюкаетесь, а мы еще несовершеннолетние. Между прочим, мы вам в дочки годимся! – опередив меня, вдруг детским голосом залепетала Эмили.
– Мороженко будешь?
– А-а-ам-м-м… – зависла она.
– Купите дочкам мороженое, – велел он охранникам и уставился в свой телефон в руке. – Ну вот, еще один долб*еб вызванивает. Ну как тут не заругаться?
Он поднялся и направился в сторону.
– Ну что, х*ила, насосы сделал? Если не сделал, сам будешь стоки отсасывать. Понял?
– Как видишь, можно обойтись без конфликтов. Понял? – засмеялась Эмили и в шутку показала язык.
* **
В салоне первого класса оказалась белоснежная красота. Ева и Эмили отправляются налево, мы с Матвеем направо. Жаль, это не поезд. Можно было сесть всем вместе. А так, получается, мы размещаемся в линию, обрывающуюся в широком проходе по центру.
– Чур я у окна! – первой занимает место Ева.
Я тоже пропускаю Матвея к нашему иллюминатору, чтобы оказаться по соседству с Эмили.
– Никогда не летала первым классом. Сколько раз там нас обещали покормить? – задается вопросом Ева, усаживаясь на выбранное место.
– Три, по-моему, – отвечает Эмили и садится рядом с ней.
– Плюс спиртные напитки. Прикольно… Интересно, а есть шампанское? Десять часов лететь, это с ума сойти можно!
– Ребят, – обращается ко всем Матвей, – я бы посоветовал всем сейчас пообедать и хорошенько выспаться. Вполне может получиться, во Владивостоке на сон у нас не будет времени. Через три дня нам нужно вернуться. Я обещал. Подвести не могу.
– Плюс, мы ночь не спали, – напоминает Эмили. – Так что никакого шампанского. Шампанское будем пить на обратном пути.
– И еще, – обращаясь к Еве, Матвей указывает на ее сумочку, – верни Брелок Сумрака Андрею. А тебя, Андрей, я попрошу прямо сейчас его активизировать и держать все время в активном состоянии. Повесь на петлицу брюк или еще куда-то, если не хочешь все время носить в руках. Я не хочу, чтобы в Особом отделе узнали о нашей поездке. И вообще, это нам пригодиться на случай слежки.
Вот же, зараза. Все-таки обманула.
Брелок Сумрака у нее!
Ева достает из той же сумочки брелок и через Эмили возвращает мне. Повесить на петлицу брюк, так на петлицу. Вешаю его и активизирую. Расширяю действие до максимально возможных десяти метров, чтоб хватило наверняка. Не буду же я постоянно следить за перемещениями ребят по салону, когда им приспичит.
На горизонте появляется все тот же усатый матершинник. На этот раз охраны с ним не было.
– О, и дочки тут. Мороженко будем?
– Нет, спасибо, – дружно ответили девушки.
