Должна же она где-то быть, эта вдова недавно убиенного супруга. Она только что обратилась к полицейским, и ей полагается находиться поблизости. Энгель снова обшарил спальни второго этажа, спустился на первый и в конце концов решил заглянуть в подвал, поскольку больше искать было негде.
На верхней площадке черной лестницы был выключатель. Повернув его, Энгель увидел, что ступеньки лестницы сделаны из досок, а бетонный пол внизу покрыт серой палубной краской. Энгель спустился и попал в лабораторию безумца-ученого:
гробы, железные столы, полки со склянками, трубы и шланги. Большая дверь вела в громадный холодильник, похожий на те, что стоят в лавках мясников. В холодильнике было несколько платформ, на двух лежали прикрытые простынями тела. Энгель приподнял простыни, но покойники были ему не знакомы.
Он поднялся и пошел к выходу, где стояли тумба и человек - символы вечного бессмертия в царстве тлена.
- Вы уверены, что она не выходила? - спросил Энгель.
- Кто, сэр?
- Миссис Мерриуэзер. Высокая женщина в черном.
- Прошу прощения, сэр?
- Я ищу миссис Мерриуэзер.
- Да, сэр, я знаю. Если ее нет, значит, она все еще ходит по магазинам.
- Она была здесь десять минут назад! Высокая женщина в черном.
- Высокая женщина в черном, сэр?
- Миссис Мерриуэзер. Супруга вашего хозяина.
- Нет, сэр, извините, сэр, но миссис Мерриуэзер - вовсе не высокая женщина в черном. Миссис Мерриуэзер очень маленького роста, крепко сбитая и обычно одевается в розовых тонах.
- Что? - воскликнул Энгель и услышал то ли от тумбы, то ли от человека:
- В розовых тонах, сэр.
9
На двери его квартиры на Кармайн-стрит висела записка, начертанная ярко-красной губной помадой на большом листе бумаги и пришпиленная к двери накладным ногтем: "Милый., я вернулась с побережья. Где ты, малыш, или не хочешь больше видеть свою Долли? Свяжись со мной через службу Роксаны. Твоя Долли - сладкий язычок".
Энгель заморгал, выдернул накладной ноготь, перевернул лист и увидел на обратной стороне перечень клубов и театров, в которых выступала Долли. Она называла себя исполнительницей экзотических танцев и была одним из побочных благ, полученных Энгелем четыре года назад вместе с опорно-двигательной должностью правой руки Ника Ровито.
Энгель кивнул, раздумывая о законе подлости. В другое время он, не теряя ни минуты, оставил бы сообщение в конторе Роксаны и уже до захода солнца они с Долли были бы вместе, но... Но довольно травить себе душу, размышляя о несовершенствах системы распределения даров судьбы. Энгель с горечью смял листок в ладони, завернул в него ноготь, достал ключ и открыл замок своей квартиры.
Телефон заливался. Энгель оглядел себя в овальном зеркале, висевшем над столиком в прихожей, прошагал по ковру, на котором лежали медвежья шкура, несколько шкурок персидских кошек и две-три оранжевые подушки, снял трубку и сказал:
- Я сейчас занят и не могу с тобой разговаривать, мам.
- Конечно, я всего-навсего твоя мать, - ответила она.- А посему два вечера подряд тружусь у плиты, пытаясь накормить тебя как полагается. Я не из тех матерей, которых показывают по телевизору, я не мешаю жить своему ребенку и не лезу к нему с чашкой куриного бульона. Но вчера был особый случай, и я никогда не думала, что буду так гордиться тобой, и я хотела выразить свою любовь и радость единственным доступным мне способом - стряпней. Кроме как стряпать, я никогда ничего толком не умела. А ты не пришел - ни вчера вечером, ни сегодня.
- Мама, у меня работа. Это не отговорка, я занят больше, чем когда-либо. Передо мной стоит самая сложная задача за всю мою жизнь, и я не могу сейчас разговаривать с тобой. Мне надо позвонить в несколько мест.
- Алоиз, я не просто твоя мать. Ты знаешь, что я еще и твоя наперсница, которая делит с тобой все беды и радости жизни, как делила их с твоим отцом, хотя он так и не достиг таких высот, каких достиг ты, но ведь сын всегда должен превзойти отца, таков порядок вещей в мире.
- Это не телефонный разговор, - ответил Энгель.
- Так приходи к обеду. Все равно обедать где-то надо, так почему не здесь?
- Я приду, как только покончу с этим делом. А сейчас мне надо позвонить, иначе у меня будут неприятности.
- Алоиз...
- Я позвоню, как только выкрою свободную минутку.
- Если ты...
- Обещаю.
- Ты не...
- Я не забуду.
Он быстро положил трубку, досчитал до десяти, снова снял ее и позвонил Нику Ровито. В конторе ему сообщили, что Ника нет. Тогда Энгель назвался, сказал, что дело срочное, и попросил передать Нику, чтобы тот незамедлительно позвонил ему домой.
Потом Энгель набрал номер человека по имени Орас Стэмфорд. Когда-то он был весьма известным судебным защитником, но потом его лишили адвокатской практики, и с тех пор Стэмфорд подвизался в юридических советниках организации. Дозвонившись, Энгель сказал:
- Мне понадобится прикрытие на сегодняшний день.
- Подробнее, - потребовал Стэмфорд. Он гордился своей смекалкой, дотошностью, беспристрастием и умением составлять планы, а оттого говорил рублеными фразами, какими обычно написаны телеграммы людей, плохо владеющих английским.
