Возле городских ворот радостно шумела пестрая, празднично одетая толпа. Многие из прибывших были в масках. Как оказалось, люди со всей долины стремились попасть сегодня в город, что бы повеселиться на грандиозном празднике — Дне Шута. Набравшаяся еще с утра вином, по самые густые усы, стража у городских ворот остужала пыл самых ретивых: "В очередь, так вас и этак! Ишь, вашу мать, ослицу! Куда прешь, бесовское отродье? Порядок! Соблюдайте, порядок!" — доносилось оттуда. В ответ этим окрикам был слышен смех, веселая брань и возбужденный ропот толпы.
Пристроившись рядом с телегой зеленщика Илая и Сибрис, влились в поток желающих попасть в город людей.
Миловидная женщина — жена зеленщика, держала на руках двухлетнего карапуза-сынишку, который постоянно крутил по сторонам своей чернявой головкой, возбужденно и радостно гукая. Он протянул в сторону Сибрис пухлую рученку и громко сказал "Ця-ця! Ма, ця-ця!" Женщина посмотрела на обоих всадников, мужчину и женщину, занявшие очередь рядом с повозкой ее мужа, те приветливо улыбались её сыну.
— Он говорит, что вы очень красивая. — пояснила она, для Сибрис, детский лепет. — Моему сыночку очень нравятся такие красивые леди? — она нежно поцеловала сына в лобик.
— И как же завут, этого юного ценителя красоты? — ласково поинтересовалась девушка. Она достала из седельной сумки огромное желтое яблоко и протянула малышу.
— Гастон! — гордо ответила зеленщица, принимая подарок для сына. Она тут же спросила:
— Вы не похожи на людей из долины, наверное приехали издалека?
— С побережья. — уклончиво ответил Илая.
— Приехали в Таризу что бы тайно пожениться в День Шута, не так ли? — женщина хитро подмигнула Илае.
— Пожениться?! Нет, ничего такого! Да мы вообще не пара, мы просто вместе путешествуем! — Илая залился краской до корней своих рыжих кудрей.
— Мы компаньоны. — спокойно ответила Сибрис. — То, что мы попали на ваш праздник, скорее случайность. Наш путь ведет в горы, а в городе нам нужно пополнить запасы.
— Ну, хорошо, хорошо! Многие молодые пары приезжают в наш город на Жирную Неделю ради заключения брака, ведь тогда не требуется согласия их семей, вот я и подумала, грешным делом… Только сегодня купить провиант или свежих коней вряд ли у вас получится. Пока народ гуляет все лавки, кроме тех, что на площади, закрыты. А там ничего кроме съестного да праздничной мишуры и нет. Может через день или два, когда все протрезвеют, а пока вам придется праздновать вместе со всеми.
— Но мы не планировали пробыть тут так долго! — возразила Сибрис.
— Жирная неделя, что поделать. Надеюсь у вас есть, где остановиться?
— Ну, думаю, в таком городе найдется один или два постоялых двора. Там и снимем комнату.
Зеленщица рассмеялась пнув локтем своего мужа, немногословного плешивого мужика и большими печальными глазами и вислыми темными усами, все это время молча правившего телегой.
— Ты слышал, Йонаш? Эти двое хотят снять комнату на постоялом дворе в конце Жирной недели! Ха-ха-ха! Да еще и в День Шута! — зеленщик хмыкнул, явно не разделяя веселье жены.
— Так чего же ты хочешь, Марта, этот господин же сказал тебе, они не тутошние! Вечно ты к людям пристаешь со своими расспросами! — беззлобно буркнул он в жене ответ.
Утирая слезы, выступившие у нее от смеха, женщина повернулась к Илае и Сибрис и сказала:
— Простите меня, господа! Просто вы меня знатно повеселили. В этот город на протяжении всей Жирной Недели отовсюду стекались люди. Теперь, думаю, он просто забит под завязку. Ни комнату, ни клочка соломы в углу конюшни вы просто не сможете сегодня получить. Разве что вы богаты, как короли! Сегодня многие бедолаги будут спать прямо под стенами города если в самой Таризе у них нет своего угла. В эту ночь никто не рискнет остаться ночевать на улицах города!
— А что в ней такого особенного? — не выдержала Сибрис.
— Как, разве на побережье об этом ничего не знают? — зеленщица сильно удивилась.
— Нет. — юноша и девушка ответили в один голос.
— Каждый год, в середине лета, в нашей долине принято отмечать семь праздничных дней — Жирную неделю. Эта традиция очень древняя — ей почти тысяча лет! Она возникла после того, как наш город устоял в последней войне магов. Единственный город из всех, что были в Рохайской долине! — стала пояснять им зеленщица.
— Сегодня — День Шута. Это последний и самый важный день в году! Люди верят, что придворный шут спас город от разрушения. Шут научил правителей Таризы, как заставить мага, осаждавшего наш город, отступить. После того, как по высочайшему приказу все люди в городе спрятались по домам и улицы города опустели, шут поднялся на городскую стену и заявил магу, что он голодный демон явившийся из самой преисподней и теперь город принадлежит ему, потому, как он съел всех жителей и съест любого, кто рискнет войти в городские ворота. Маг не поверил ни одному его слову, но тут шут снял свою маску, с которой никогда прежде не расставался, и показал магу лицо. Видите ли, господа, говорят, шут был так уродлив, что маг увидев лицо шута тут же снял осаду и убрался осаждать другие города в долине.
