— Только один раз. Он пришел поздно ночью, две луны спустя. Не заходя в деревню он направился прямо сюда. Тогда наш дед был еще жив, но уже не вставал с постели. Он иногда приходил в сознание и говорил со мной, но, зачастую, его дух блуждал не в этом мире. Я присматривала за дедом круглые сутки. Из деревни нам приносили еду и оставляли ее на большом валуне перед пещерой, но внутрь люди не заходили. Их шаман умирал. Когда Ла-тонг вошел внутрь пещеры дед открыл глаза и сказал: "Я ждал тебя внук. Я против того, что ты задумал, но это уже не имеет значения, потому что боги одобрили твой выбор. Следуй своему предназначению." После этих слов дед закрыл глаза и испустил последний вздох. Я кинулась к брату, начала кричать на него, колотить в ярости по его широкой мускулистой груди. В скорби и отчаянье я кричала "Что, что ты задумал, брат?!" Он стоял тихо-тихо, потупив глаза в пол, а потом крепко прижав меня к себе сказал "Я стану даханаваром". "Нет!" — выдохнула я и попыталась освободится от его объятий, но он держал меня в кольце своих крепких рук не позволяя даже шелохнуться. "Ты слышала, так хотят боги." — сказал он и я поняла, что это необратимо. Я смирилась. Мы вместе завернули тело деда в волчьи шкуры и отнесли на вершину горы, где на рассвете, по традиции предков, предали его тело огню. Брат попрощался со мной и ушел в горы. С тех пор я его больше не видела. Мне предстояло стать следующей шаманкой племени, но прежде следовало выждать время до следующей луны. Мое тело и душа должны были очистится. До истечения этого срока я считалась нечистой и не имела права спускаться в деревню к моим людям. Это могло осквернить огни их очагов и принести смерть в их дома. Никто не приносил мне еды, никто не подходил к моей пещере и не заговаривал со мной. В аскезе, молчании и не разжигая огня в очаге я провела так почти половину нужного срока, а потом… — Ния замолкла, она взглянула в лица своих гостей и они поразились той бушующей ярости, которая горела в ее темных глазах, сквозила в ее словах.
— А потом он вернулся. Чужеземец — Блейз. Но это был уже другой человек, от него веяло силой. Белый и смертоносны, как снег на вершинах гор, с глазами бордовыми и горящими, как угли. А вместе с ним пришли воины в тяжелых стальных латах украшенных знаком пылающего человека на черном фоне. Они вероломно напали на рассвете, солнце еще не успело разогнать утренний сумрак. Они ворвались в деревню на своих огромных конях, с горящими смолистыми факелами в руках, пока мои соплеменники мирно спали в своих кроватях. Я проснулась от криков боли и ужаса. Крыши домов уже пылали, женщины и дети метались меж ними, пытаясь спастись от острых мечей безжалостных воинов и шаров огня посланных им вслед бледным чужаком. Его руки испускали эти сгустки пламени разя направо и налево, тех, кому удалось избежать удара меча, копья или тяжелого конского копыта. Ужас от увиденного сковал меня, я не могла кричать, не могла кинуться на помощь моему племени, даже дышать не могла. Я видела, как этот человек и его отряд рушит мой мир! В отблесках пламени, пожирающих мою деревню, я поняла, что харемы ошиблись — это был демон, и не важно какого цвета была его кровь. — Ния сглотнула, видно было как тяжело ей говорить о произошедшем. — А когда вы пришли, когда твоя подруга смогла почувствовать этого ублюдка по следам его магии, когда я услышала ваш разговор с ачери… Я поняла, что вы можете мне помочь найти его и отмстить за мою деревню и за мой народ.
Илая и Сибрис переглянулись их лица стали напряженными.
— То, что ты нам рассказала, поистине ужасно. — задумчиво и хмуро произнес Илая.
— Ния! — обратилась к юной харемке Сибрис. — Эта девочка, это существо — ачери, что это было? Я так понимаю — ты спасла меня от необдуманного поступка, который мог стоить мне жизни, объясни мне, что ты тогда сделала?
— Ах, это… Да, ачери — это голодный дух. Призрак, вселившийся в труп невинно убитого ребенка. Ачери появляется там, где были убиты дети и юные женщины. Эта ачери спустилась с гор, потому что почувствовала здесь невинные смерти, она искала себе новое тело. Мой народ знает, что обычно ачери живут в горах и охотятся на не осторожных путников. Стоит человеку приблизится к ачери настолько, что бы на него упала тень захваченного духом тела и призрак заберет душу доверчивой жертвы. Песня ачери завораживает, позволяет ачери самой приблизится к жертве. Еще шаг и ты была бы мертва, Сибрис, ты почти наступила на тень духа.
Лицо Сибрис побелело от услышанного, в горле стал ком.
Спасибо, Ния. — с трудом выдавила из себя потрясенная услышанным девушка. Ния продолжала.
— Единственное чего боятся ачери — это красная шерсть. Достаточно тонкой нити, что бы не поддаться наваждению её песни. Человек в красной шерстяной одежде может вообще не боятся ачери. Я смогла справится с голодным духом просто накинув на неё свой красный плащ. Эта ачери теперь никому не навредит. Призрак навсегда покинул старые кости.
