Всё ближе подозрительные мужчины. Валентин знал не всех педагогов детдома в лицо, а прочих работников – тем более, но этих почему-то сразу определил как чужаков и на всякий случай снял перчатки, расстегнул пуговицы на пальто, чтобы полы не мешали бежать, если потребуется. Незнакомцы шли рядышком, но не разговаривали. Что у них на уме? До них ровным счетом пять шагов. Удастся ли благополучно разминуться? Ведь снега здесь глубоченные, метровые! Как назло, они идут посредине дороги, так что проскользнуть мимо будет непросто, если это действительно злоумышленники, а не случайные прохожие.
– Эй, студент, не найдётся ли закурить? – крикнул один.
«Всё ясно, грабители или убийцы, – сообразил Валентин, – и студентом назвал меня не случайно, а чтобы уточнить, тот ли самый человек перед ними, которого надо ухлопать!»
– Да я некурящий, – ответил Валентин, забирая вправо, – и вовсе не студент!
Незнакомец однако же попытался загородить ему дорогу. Валентин стремительно рванулся в узкий промежуток между ним и снежной стеной дороги. Он помчался как пуля, длинные полы пальто летели вслед за ним, развеваясь. Зловещие незнакомцы даже не попытались преследовать молодого бегуна. Валентин решил, что впредь на побывку к родителям будет приходить не в субботу, а в воскресенье.
Вскоре на той самой загородной дороге был убит из ружья шедший на работу Ладейщиков. Тяжелых преступлений в Якутске совершалось мало, а убийств почти вовсе не было, и потому загадочная гибель Ладейщикова повергла в шок коллектив детдома. Напрашивалась и пугала мысль, что это не трагическая случайность, а заказное убийство. Пополз слушок, будто Хрунько нанял какого-то бродягу. Сторонники Хрунько стали более замкнутыми между собой, а уж по отношению к оппозиции тем более. Никто не питал надежд на расторопность милиции. Убийц, как и следовало полагать, не нашли.
Закончилась третья четверть, наступили недолгие мартовские каникулы в школе. Третьяковы собрались и отправились на квартиру к Сюльскому. Они не сомневались, что министр примет их. И действительно, он даже чайком гостей побаловал в своей шикарно обставленной трехкомнатной квартире. Выслушал внимательно, сдержанно кивая головой, просил кое-что уточнить. Одним словом, всем видом показал, что верит услышанному. Провожая нежданных гостей, Сюльский пообещал разобраться в непростой ситуации. Обласканные, даже разнеженные доброжелательным обхождением министра, Третьяковы и по пути домой, да и дома в тот день обсуждали это чрезвычайное событие, вспоминали, что сами говорили, что министр сказал. И Валентин, пришедший как раз из города, вместе с родителями радовался столь обнадёживающему повороту событий. Ещё бы! Ведь залогом грядущей победы над силами зла выступал сам министр просвещения Якутской республики!
Подступила последняя четверть учебного года. Свирепая зима неохотно уползала ещё дальше на север, к Ледовитому океану. Под напором яростного солнца сокращались долгие, тяжкие, опостылевшие ночи. Однако снежный покров всё ещё крепко держался в лесу и на загородных открытых пространствах. Лишь обочины дорог с южной стороны изукрасились ажурными льдистыми узорами.
В конце апреля прибыл из Москвы самолётом инспектор министерства просвещения, средних лет щеголеватый мужчина, тщательно отутюженный, приглаженный, наодеколоненный. Московские интеллигенты, как видно, весьма заботятся о своей внешности, не допустят, чтоб волосок из чуба по-хулигански выбился на лоб.
Вначале это заинтересовало Третьяковых, стали думать: уж не толкнуться ли к нему за помощью. Однако же поостереглись: инспектор не побрезговал гостеприимством Хрунько, у него и пообедал, и поужинал, и заночевал, более того, на два праздничных дня остался здесь же, в детдоме, благо приглашений на гулянье было предостаточно. Угощался он и у Гурьевых, и у Адели Гутман.
Промежуток между крыльцом Третьяковых и крыльцом соседки ровным счетом один метр. И случилось так, что вышедший на воздух Валентин увидел напротив себя незнакомого человека, догадался, кто это, заговорил с ним. Когда русский человек под градусом, если он по складу души не агрессивен, то становится откровенным и добродушным. Инспектор поделился со случайным собеседником своими впечатлениями, достаток и радушие сибиряков привели его в восторг: здесь, мол, каждый готов бескорыстно пригласить за праздничный стол даже незнакомого человека.
Валентин ответил, что так и должно быть, и недолго думая пригласил инспектора к себе. Тот не замедлил войти к Третьяковым и усесться за стол рядом с гостями. И похвастался, что поместил на днях в республиканской газете «Социалистическая Якутия» критическую заметку о выявленных недостатках в школах. Но никто на эту реплику не откликнулся.
