С первых же дней их знакомства Александр Раевский показался необычайным. Высокий, худой, в очках, с умным насмешливым лицом, колючим взглядом небольших тёмных глаз, он держался загадочно, говорил парадоксами. Всё отрицал, ко всему был холоден. Несмотря на молодость, много знал и уже многое испытал.
Своего младшего сына, Николая, генерал Раевский взял в армию десятилетним ребёнком. Старшего, Александра, — пятнадцати лет, после окончания московского Благородного пансиона. В 1812 году оба брата, ещё мальчики, сражались бок о бок с отцом, участвовали в битвах, повидали Европу. В двадцать два года Александр стал полковником. На Кавказ попал для лечения и служил в Кавказском корпусе.
Пушкина поразил образ мыслей Александра: всеразъедающий анализ, неумолимая логика, сомнение во всём.
Когда через три года Пушкин написал стихотворение «Демон», современники увидели в нём портрет Александра Раевского.
А пока что Пушкин с Александром Раевским подолгу сидели на берегу быстрого Подкумка, разговаривали, слушали неумолчную «мелодию вод».
На Горячих водах прожили месяц. Оттуда перекочевали на «железные воды» — в будущий Железноводск.
Железные воды отделяли от Горячих всего двенадцать вёрст. Но большим экипажам приходилось добираться в объезд, что составляло тридцать пять вёрст. Другой дороги не было.
Источники, вытекающие из поросшей густым лесом Железной горы, ещё не благоустраивали. Жаждущие исцеления взбирались до половины горы и располагались на каменной площадке вблизи главного источника. Кроме него действовали и другие. Говорили, что их отыскали солдаты, охотясь в горном лесу на диких кабанов.
«Здесь мы в лагере как цыгане, на половине высокой горы, — писал генерал Раевский, — 10 калмыцких кибиток, 30 солдат, 30 казаков, генерал Марков, сенатор Волконский, три гвардейских офицера… составляют колонию. Места так мало, что ста шагов сделать негде — или лезть в пропасть, или лезть на стену. Но картину перед собою имею прекрасную, т. е. гору Бештовую, которая между нами и водами, которые мы оставили. Купаюсь три раза».
Солдаты и казаки охраняли генералов и сенатора.
Ванной для лечебных купаний здесь служил выложенный камнем небольшой водоём, куда по деревянному жёлобу стекали воды источника. Сверху водоём закрывал шалаш из веток.
Пушкин и здесь лечился ваннами. Ему нравилась простая походная жизнь в крытых белым войлоком калмыцких кибитках, крутые тропинки на краю пропастей, восходы и закаты в горах. Продираясь сквозь заросли цветущего шиповника и дикого винограда, скользя на осыпях, цепляясь за корни деревьев, они вдвоём с Николаем Раевским взбирались на Железную гору и отсюда, с высоты, стоя на ветру, обозревали окрестности. В синем небе над Железной горой кружили орланы и коршуны. Они здесь гнездились.
Недели через три с железных вод перебрались на кислые.
Дорога была недальняя, но в одиночку не ездили. Два раза в неделю собиралось по нескольку карет и под конвоем казаков трогались в путь. У казачьего пикета прихватывали и пушку.
Дикость места, крутизна нависающих над дорогой гор с ущельями, страшные рассказы… У наиболее впечатлительных девиц и дам разыгрывалось воображение. Забившись в угол кареты, они каждую минуту ожидали нападения. Повсюду им чудились черкесы с кинжалами. Но кроме одинокого горца, мирно понукающего волов, впряжённых в скрипучую арбу, обычно навстречу никто не попадался.
От так называемой Шелудивой горы до речки Ессентуки, впадающей в Подкумок, дорога пошла открытой долиной, затем берегом Подкумка, то поднимаясь, то опускаясь к самой воде. Места здесь были живописные, но безлюдные. Аулы разорены, жители ушли в горы. «Дикие черкесы напуганы; древняя дерзость их исчезает. Дороги становятся час от часу безопаснее, многочисленные конвои — излишними. Должно надеяться, что эта завоёванная страна, до сих пор не приносившая никакой существенной пользы России, скоро сблизит нас с персианами безопасною торговлею». Пушкин, как и его друзья — декабристы, как и Раевские, считал, что присоединение Кавказа необходимо России для безопасности её границ, для торговли; что маленькие горские народы не смогут сохранить самостоятельность, окажутся во власти Турции или Персии и тогда в этом крае никогда не наступит мир.
Вёрст за пять до места переправились вброд через Подкумок, и вскоре глазам путешественников открылась «счастливая долина Кисловодская».
